Уверены, кто-то считает, что Одесса появилась благодаря дальновидной политике императрицы Екатерины ІІ, кто-то полагает, что это случилось благодаря военному гению адмирала Дерибаса, наверняка кому-то покажется, что тут не обошлось без геополитических идей, которые после доброй чарки ударили в голову украинскому атаману Головатому. Да, что-то такое было. Но попробуйте оспорить, что для Одессы всё так удачно сложилось благодаря туркам. Не будь турок, иди знай, как бы всё повернулось.
Фрагмент №1: Ненормативный герой Измаила
Чёрное море по сути было этакой коммунальной квартирой. А кто помнит старые коммуналки, не станет отрицать: лучшее, что они подарили человеку — это постоянное поддержание себя в боевой форме, благодаря перманентным военным конфликтам. Примерно то же самое происходило на юге России в ХVІІІ веке. Воевать с турками было одно удовольствие, и кое-кто не отказывал себе в этом удовольствии. Ещё не было Одессы, но спасали Измаил и Очаков — было что штурмовать.
Вспомним легендарного Дон-Жуана. В знаменитой поэме Байрона «Дон-Жуан», пожалуй, самые яркие главы посвящены именно штурму Измаила. Скука и жажда подвигов привели туда Дон-Жуана и его друга Джонсона. Там они познакомились с Суворовым, в момент, когда великий полководец обучал солдат, как штурмовать неприступную крепость. Уроки Суворова сразу восхитили Дон-Жуана. Правда, во имя истины следует сказать, что восхитили не его педагогические приёмы, а (увы, из песни слов не выкинешь) его ненормативная лексика. Ну что ж, это должно наполнить нас законной гордостью: значит, русский мат был уже знаменит в 
Европе, раз удивил даже лорда Байрона, вернее, принца Шарля де Линя, очевидца знаменитого штурма, чьими мемуарами Байрон воспользовался, описывая события под Измаилом.
Не сомневаемся, что наш читатель после этой реплики наверняка перечитает «Дон-Жуана». Только приготовьтесь к некоему сюрпризу: человек со славным именем Дон-Жуан прибыл под Измаил, как обязывало к тому его имя, не один, а в сопровождении двух потаскух из гарема, которых они с другом то ли отбили у турок, но, судя по замашкам барышень, от которых просто сами не смогли отбиться…
Здесь мы преднамеренно ставим точку, чтобы читатель мог лично испытать радость от читаемых страниц, ограничимся лишь репликой Суворова, сказанной им о Дон-Жуане явно с завистью:
О нём нам беспокоиться не надо,
Коль будет он в бою иметь успех,
Такой же, как в любви, затмит нас всех
(Дж. Байрон «Дон-Жуан», гл. 7, LXII).
Фрагмент №2: Шпага барона Мюнхгаузена
Но не будем спешить ставить точку в перечне литературных героев, участвовавших в баталиях в районе будущей Одессы. И тут нам придётся решать, что для нас важнее в личности, например, барона Мюнхгаузена — литературный портрет или подлинный прототип. Юный барон, подлинный Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен, попал в Россию в свите герцога Антона Ульриха Брауншвейгского. Когда ангальт-цербская принцесса Софья, ставшая впоследствии русской императрицей Екатериной ІІ, следовала в Санкт-Петербург, особо торжественная встреча ей была устроена в Риге. Так вот, начальником почётного караула, отсалютовавшим шпагой будущей царице, был именно барон Мюнхгаузен.
Он многократно отличался в России, даже в Киеве, где его полк на целые полгода задержался на постой. В Киеве весь полк ежедневно тренировался, чтобы не утратить свои лучшие военные навыки. Короче, когда нынешний муниципалитет Киева задумал открыть в нашей столице ресторан «Барон Мюнхгаузен», то обратился к историкам с вопросом: «А на какой, собственно, улице бражничал, пробачьте, тренировали свои военные навыки барон и его полк?». Ответ был документально точен: «Да на какой только улице они не угощались! Ставьте ресторан на любой — не ошибётесь!».
Но особую доблесть барон проявил при штурме Очакова. Об этом эпизоде потом он сам не раз рассказывал собиравшимся в его доме в маленьком городке вблизи Ганновера, мягко говоря, соседям, а, правду говоря, собутыльникам. И в доказательство барон показывал турецкую саблю, которую он доблестно добыл в бою под Очаковом.
Но, видимо, писатель Распе, создавая свои «Приключения барона Мюнхаузена», не очень погрешил против истины, рисуя своего героя отменным фантазёром. Как-то после седьмой бутылки вина барон признался слушателям, что ту турецкую саблю он не доблестно отбил, а удачно купил у одного турка. Но кто знает, может быть, чтобы выторговать что-то у турка, требовалась ещё большая доблесть, чем в бою.
Фрагмент № 3: Падение гарема
Но пора нам перемещаться поближе к Одессе. В ходе регулярных военных действий турецкая крепость Ени-Дунья, располагавшаяся на том месте, где сейчас стоит дворец Воронцова, регулярно становилась военным трофеем совместно воевавших русских солдат и украинских казаков. Однако это ни разу не было закреплено мирным договором, то есть носило контрабандный характер. Турки всегда боролись с контрабандой и всякий раз незамедлительно возвращали крепость себе.
Что же представляла из себя Ени-Дунья? Крепость имела вид каменного четырёхугольника, окружённого земляным валом, внутри которого помещались дом турецкого паши и пороховой погреб. Но главной её достопримечательностью была башня с красным фонарём, т.е. гарем. Любимым развлечением паши в то время было зажигать красный фонарь на башне и ждать, пока на его зов, как бабочки на свет, не соберутся русские солдаты и украинские казаки. Сразу после этого поступал приказ подорвать пороховой погреб. Всё это паша проделывал неоднократно. Была одна неувязка — внутри гарема, как правило, расслаблялись турки, так что после каждого взрыва число защитников крепости просто таяло на глазах.
Поэтому, когда в ночь с 13 на 14 сентября 1789 года русская армия под командованием Дерибаса, наконец, пошла на последний штурм, турецкому паше немедленно доложили о превосходстве противника в численности. Но у паши тут же родился смелый военный план: он отправил всех янычар в свой гарем и приказал неустанно трудиться над увеличением численности защитников крепости.
Но уже к 4 часам утра турки поняли, что ждать помощи даже из гарема поздно. Нашла коса на камень. Гарем несколько раз переходил из рук в руки и, наконец, пал сначала в стратегическом смысле, но так как дело, которое не доделали в гареме паши турки, завершили русские солдаты и запорожские казаки, то крепость пала ещё и морально.
Тут следует сделать одно замечание: Дерибас был уверен, что штурмовал Хаджибей. Хотя Хаджибей, вроде бы, был в Болгарии. Но кто на такие мелочи обращает внимание во время боевых действий. А поскольку Дерибас не только много сделал для Одессы, но и был просто приятным человеком, то лично нам приятно считать, что с Хаджибеем запутался не Дерибас, а всё запутали турки, которые даже со своей столицей никак не могли разобраться и называли её то Стамбулом, то Константинополем. Так что пусть ещё скажут спасибо, что их столице название подбирал римский император Константин, а не русский махинатор Костян, а то жить бы им по сей день в Жмеринке.
Фрагмент № 4: Одессос-мама
Вскоре, 22 августа 1794 года, была заложена Одесса. С тех пор Южной Пальмире все искренне сочувствовали как единственному городу в мире, который, увы, имеет точную дату своего рождения, и теперь ему, в отличие от других городов, при всём желании уже никак не обрести тысячелетнюю историю и не стать, к примеру, «матерью городов русских», причём, не только по возрасту, но и по национальности.
Городу не хватало только имени. Надо сказать, что в то время в России была популярна азартная игра в «топонимику», причём за счёт турок, ибо, что ни день, переименовывали что-нибудь турецкое. Очевидно, была установка не только отбивать у турок города, но и охоту в них снова жить. Прикиньте, какой правоверный мусульманин станет жить в городе с двусмысленным названием «Херсон»?
И в этот раз Екатерина, как истинно дальновидный монарх, не пустила дело на самотёк, а пустила его в Императорскую Академию наук с указанием копнуть историю. Академики долго копались в истории. Почти до самого обеда. Докопались до Троянской войны и пошли бы глубже, но позвали обедать. За столом кто-то вспомнил, что где-то на юге когда-то уже был вроде бы греческий город Одессос, но куда-то почему-то задевался (абсолютная осведомлённость всегда отличала российских академиков).
Екатерине название понравилось, особенно две буквы «С» (туркам в жизни такое не выговорить). Только решили сделать имя женского рода — Одесса — то ли в честь императрицы-женщины, то ли предчувствуя будущее ласковое «Одесса-мама». Екатерина даже шутила: «Ежели Дерибас Одессе отец, то она, по всему видно, Одесса Иосифовна». Увы, от Дерибаса нам перешло только достойное отчество, но не французское подданство.
Валентин КРАПИВА.
Автор:
