Если вы молоды, вам вряд ли что-то говорит имя Макс Линдер.
По правде, сначала этот молодой человек и не был Максом Линдером, а был он
французским провинциалом Габриэлем Левьелем. Тогда, в начале ХХ века, была
сумасшедшая мода на кино. Стоит ли удивляться, что французскому провинциалу не хотелось отставать от моды. И он прямиком двинул в Париж на кинематографическую
фирму «Патэ».
Оборванец в цилиндре
— Съёмка завтра в восемь, — сказали ему на фирме «Патэ». —
Только костюм — ваш.
Хорошенькое дельце! Где взять провинциалу в Париже приличный
костюм? В конторе, где давали костюмы напрокат, женских кринолинов было
навалом, а из мужского остались только цилиндр и фрак. Ночь прошла в мучительных раздумьях… И всё же прийти на студию в женском платье дебютант не решился — взял фрак. Но на следующий день, когда режиссёр, увидев его во фраке,
начал сползать со стула, понял: лучше бы взял кринолин.
— Парень, мы собирались снимать тебя в роли оборванца,
который ворует у цветочницы букет, — услышал он. — Оборванец во фраке — это
кино для психушки. Но сегодня надо всё закончить. Ладно, иди уже на площадку и делай что-нибудь!
Тогда фильм снимали два дня, если съёмки затягивались на три
дня, это уже грозило финансовой катастрофой. Короче, сняли оборванца в цилиндре. Через пару дней лента попала в кинотеатры, и… Такого успеха тот
кинематограф ещё не знал. Чарли Чаплин, Бастер Китон, Пат и Паташон — они тоже
играли оборванцев. Но не секрет, что кино в основном обожали дамочки. Какая из них станет млеть при виде какого-то шаромыжника?! Но кавалер во фраке, в цилиндре да ещё с д’артаньяновскими усиками — это был, как говорят в Одессе,
«фураж», хотя французы так красиво выражаться стесняются и говорят «фурор».
За пару лет молодой человек стал настолько популярен, что пришлось подумать о шикарном псевдониме. Так появился Макс Линдер. Европа
сходила с ума.
Линдер бродит по Европе
И вот в 1913 году Макс Линдер приехал на гастроли в Россию.
Сначала Москва, потом Киев. Но Одесса в маршруте на значилась. И тогда
владельцы семи самых шикарных кинотеатров Одессы собрались на совет и решили
послать в Киев самого уважаемого из них мсье Полонского, чтобы заполучить Макса
Линдера в Одессу хоть на денёк. И дураку ясно, что, если бы это удалось, то прибыль от киносеансов можно было не считать, а только складывать в ящики.
— Мсье Полонский, предлагайте Линдеру любые деньги, — больше
других суетился самый молодой Берчик Беркович. — Но, ясное дело, в разумных
границах, Лев Самуилович.
Мсье Полонский таки умел делать дела. Через три дня он
приехал и шёпотом доложил: «Едет!». Но так устроена Одесса: что сказано
шёпотом, знает весь город. Через несколько часов в городе не было уже ни одного
человека, который бы не готовился встречать знаменитую французскую штучку.
Парикмахерские перешли на трёхсменный режим завивки и укладки дам, портные перебрались
в свои мастерские, чтобы обмерить и обшить все талии города.
И вдруг вечером накануне приезда Макса Линдера мсье
Полонский получил страшную телеграмму: «15-го Линдер быть не может.
Рассматриваются варианты». Такой «фетяски», как говорят в Одессе, не ожидал
никто, хотя французы в таких случаях стесняются выражаться так интеллигентно и говорят «фиаско». Но вы же знаете: надежда умирает последней, тем более, что уложенные головки уже выглядели, как кукольные, а платья по последним парижским
журналам сидели, как влитые.
15-го с утра привокзальная площадь была забита. Но самые
стойкие, т.е. те, кто в ту историческую ночь не лёг спать, толпились на перроне. То, что теснимый полицией там пребывал и Берчик Беркович не должно нас
удивлять — молодость наивна. Странно, что в метрах трёх от него колыхался
котелок мсье Полонского:
— Мсье Полонский, что вы здесь делаете, что? — через все
головы поинтересовался Берчик.
— Ой, я даже не знаю. Сегодня ночью меня что-то как подтолкнуло…
Но из вагона класса «люкс» вышла, увы, только какая-то дряхлая дама с тремя собачками, ни одна из которых, сколько встречающие не вглядывались, не была похожа ни в профиль, ни в анфас на Макса Линдера.
Мансы и реверансы Патэ
Тут можно было бы ставить точку и расходиться по домам.
Полиция уже вздохнула с облегчением. И вдруг в глубине вагонного проёма
появился цилиндр, потом рука в белой лайке с бамбуковой тросточкой и, наконец,
знаменитые усики, лишившие покоя Европу. Это был Он! По перрону прокатился
стон, стон вырвался на привокзальную площадь, растёкся по прилегающим улицам.
Дальше всё было как в прекрасном сне: летели букеты, стрекотали кинокамеры, не удержались даже полицейские ряды и грянули «ура!».
Гостя подхватили на плечи и вынесли к народу на привокзальную площадь. Здесь Макс Линдер, восседая на плечах Берчика Берковича
и какого-то биндюжника из молдаванских, воздев руку, что-то проникновенно
прокричал по-французски в широкие народные массы. К счастью рядом оказался
учитель прогимназии Иглицкого некто Плих, который, чуть заикаясь, начал
переводить:
— Господин Линдер не мог не приехать в Одессу, потому что кроме огромного удовольствия встретиться с одесситами, он имеет деликатное
поручение от знаменитой фирмы «Патэ». Глава фирмы, наслышанный об удивительных
климатических условиях Одессы, каких, увы, нет во Франции, решился
ликвидировать своё дело там и начать кинопроизводство здесь. Понятно, что в Одессе ему нужен серьёзный компаньон. Господин Линдер уполномочен произвести
переговоры и заключить контракт с тем из одесских кинопромышленников, который
завтра в десять утра в кабинете директора биржи предложит самые благоприятные
ауспиции.
Договорив, Макс Линдер выдернул из петлицы смокинга
белоснежную хризантему и швырнул её в обезумевшую толпу. Пока массы бились за хризантему Линдера, тот прыгнул в авто и отбыл в гостиницу «Лондонскую».
Вечером Линдер уже прогуливался по Дерибасовской и мило
раскланивался с одесситами, как со старыми знакомыми. Все были в восторге.
Только господин Дранков, владелец фирмы «Дранков и сыновья», был полон скепсиса.
Это понятно, он имел личные причины не любить кинематограф, потому что его жена
так любила кино, что ежегодно дарила фирме по сыну, почему-то подозрительно
похожих то на Гарольда Ллойда, то на Дугласа Фербэнкса. А теперь ещё появился
какой-то Макс Линдер.
Следуя по пятам за Линдером, г-н Дранков несколько раз
произнёс задумчиво:
— Что-то этот Линдер-Шминдер напоминает мне Сеню Орлицкого
из театра миниатюр.
Он знал, что говорит, потому что второй, третий и пятый
сыновья Дранкова были как раз похожи на Сеню Орлицкого.
Чем дефолт лучше геволта
В тот же вечер владельцы семи самых шикарных кинотеатров
Одессы снова собрались в кабинете мсье Полонского. Они держали совет: кто
станет компаньоном Патэ? Ни у кого таких денег в наличии не было. Выход был
один — продать свои кинотеатры и объединить капиталы.
Больше всех по молодости горячился Берчик Беркович. Он
апеллировал к Полонскому:
— Купите мой иллюзион, Лев Самуилович!
А тот делал вид, что не слышит стоны народа. Но как он не отбивался, купить Берчиковый и другие иллюзионы всё же пришлось.
А на следующий день в десять утра возле кабинета директора
биржи с деньгами и надеждами толпились трепещущие кандидаты на обладание
всемирно известной фирмой «Патэ». Но ни в десять, ни в одиннадцать, ни, как вы
догадались, даже в двенадцать часов никто подписывать с ними контракт не явился. Это, как говорят в Одессе, был «геволт», хотя французы, которые
стесняются выражаться так изящно, говорят «дефолт».
Максом Линдером таки оказался Сеня Орлицкий, загримированный
под французскую знаменитость и подсевший в поезд на последней станции перед Одессой. Проведенное на скорую руку следствие показало, что Сеня был не совсем
чужим Полонскому человеком, а как раз наоборот — женихом его великовозрастной
дочери. Да и учитель французской фонетики господин Плих эту фонетику уже
полгода безуспешно вдалбливал в голову всё той же дочери, более усидчивой на мужских коленях, чем на занятиях.
Так что, когда много позже Берчик Беркович встретил мсье
Полонского возле своего бывшего кинотеатра, он в лоб спросил того: «За что вы
меня погубили, Лев Самуилович?». Но тот не растерялся и удачно ответил:
«Берчик, не говори своих глупостей — тебя погубило искусство кино! Так за искусство же можно и пострадать!». Кстати, это он, мсье Полонский, задолго до всех знатоков впервые назвал кино «искусством» и, как в воду, глядел.
* Tour de force (франц.) — ловкий трюк.
Значит, Макс Линдер не приезжал в Одессу? — разочарованно
спросите вы. Почему же, приезжал. Буквально через пару дней, и даже выступил в Городском театре. Но, конечно, это было не то, что Сеня Орлицкий. Сеня был, как говорят в Одессе, совсем другой «компот», хотя французы, оголтелые
импрессионисты, сказали бы более живописно: совсем другой «натюрморт».
Валентин КРАПИВА.
Автор:
