Новости Одессы и Одесской области


Одесса под «игом» румын:

В нашу редакцию пришло письмо от постоянного читателя Андрея Кругляченко, который, просматривая телевизионный сериал «Ликвидация», задался любопытным вопросом. Речь идет об эпизоде, когда криминальный авторитет дядя Ешта, покидая родной город, бросает Гоцману упрек: «Ты меня извини, Давид, но при румынах было лучше…». Неравнодушный читатель попросил «Одесскую жизнь» рассказать подробнее об оккупации Южной Пальмиры в 1941-1944 годах. В ответ на эту просьбу мы решили подготовить целый цикл материалов, приуроченный ко дню Освобождения города от фашистских захватчиков. Это — первый из них.

И метлой, и доносом…
16 октября 1941 года около четырех часов дня румынские оккупанты подошли к центру города в районе проспекта Сталина (ныне Александровский проспект). Светившее утром солнышко сменилось пасмурной погодой и сильным дождем. Фашисты, одетые в парадную форму, основательно промокли. Кроме того, настроение победителей омрачали баррикады на улицах города, заминированные отступившими советскими войсками, а также небольшие группы прикрытия из моряков черноморского флота и красноармейцев, вынуждавшие румын периодически вступать в перестрелки. Кстати, судьбы этих героев сложились очень трагично. Мучительную смерть им «помогли» найти одесские… дворники.
— Моя мать, которой в 1941 году было тринадцать, рассказывала, что лично видела двух моряков, бежавших по Пастера и укрывшихся от преследователей в нашем дворе, — говорит научный сотрудник центра исторических исследований юга Украины им. Академика В. И. Липского Александр Черкасов. — Скорее всего, им бы удалось спастись, если бы не дворник, которая выдала их румынам. Ребят поймали и повесили на воротах. И это был не единичный случай. Дворники повсеместно переходили на сторону фашистов и выдавали тех, кто оказывал сопротивление. Кстати, многие из них счастливо пережили оккупацию, а затем помогали НКВД в поисках предателей и пособников фашистов…

Зачистки по-румынски
Зайдя в город, румыны на радостях перепились и принялись вершить правосудие. Три дня кряду на проспекте Сталина висели тела десятков одесситов, которые случайно попались фашистам под руку. По той же улице Пастера и через весь центр к пороховым складам провели колонну из пленных моряков и красноармейцев, руки которых были связаны колючей проволокой, а на губах висели настоящие железные замки.
— Победа победой, а румыны все-таки не чувствовали себя в безопасности, — говорит старший сотрудник одесского историко-краеведческого музея Василий Прокофьев. — Если патруль слышал во дворе какую-то возню или выстрелы, туда сразу бросались несколько гранат. Разбираться, что и как, оккупанты не собирались.
Своего пика репрессии достигли в двадцатых числах октября после взрыва румынской комендатуры на Маразлиевской. За каждого погибшего солдата и офицера фашисты расстреливали по сто горожан. Таким образом, были убиты все одесситы, проживавшие по правой стороне улицы.

Попытка «ренессанса» и расцвет «частников»
А потом все изменилось… Завоеватели, пришедшие всерьез и надолго, принялись энергично восстанавливать город: чинили дома, латали асфальт, восстанавливали трамвайные пути. Говорить о возрождении былой Одессы не приходилось, однако более-менее цивилизованный вид городу вернули. Румыны быстро ввели новую валюту (немецкие марки) и стабилизировали цены. Частному предпринимательству путем выдачи разрешений на торговлю и беспроцентных ссуд был дан «зеленый свет». Благодаря этому уже весной 1942 года в Одессе начали активно открываться новые магазины, рестораны, кафе, торговые лавочки, парикмахерские, булочные и мастерские. Была восстановлена работа молочного, пивного и двух консервных заводов, колбасной фабрики «Берлин», а также завода фруктовых соков. В городе открылись театры, музеи, проходили концерты, пляжи были забиты отдыхающими.

Бойся чужих, бойся своих…
Румынское владычество в Одессе завершилось так же, как и началось — кроваво. Чем ближе фронт приближался к городу, тем более разнузданной и жестокой становилась солдатня, которой терять уже было нечего.
— В эти дни одесситам приходилось очень тяжело, — говорит историк Александр Черкасов. – Кроме румын в городе были части отличавшихся большой жестокостью калмыков и Русской освободительной армии. Именно «власовцы» учинили резню на 7-й и 8-й станциях Большого Фонтана.
26 марта из Южной Пальмиры ушел последний поезд, предназначенный для эвакуации румынской администрации, а уже 10 апреля после кровопролитных боев советские войска вошли в Одессу, вернув ей статус свободного города. Горожане понимали, что впереди их ждут новые опасности, связанные с… органами НКВД. В течение последующих нескольких недель «особисты» прошерстили практически все население освобожденной Южной Пальмиры, вычисляя предателей, коллаборационистов, дезертиров. Тысячи горожан отправились в лагеря, тысячи были сосланы в штрафбат и погибли при штурме Днестра. Большинству же одесситов предстояло восстановить свой пострадавший город и заново учиться жить в свободной Одессе…

Шоколад с привкусом крови
Оккупанты оставались оккупантами. И если одесситы нарушали новые законы и порядки, установленные румынскими штыками, проливалась кровь.
— Была восстановлена работа шоколадной фабрики, заведовать которой стал немец, – рассказывает Василий Прокофьев. – Он собрал бывших работников предприятия и предложил работать на него. Но предупредил: здесь, на территории фабрики, можете есть сколько угодно шоколада, но за попытку украсть будете наказаны. Через пару дней несколько сотрудников фабрики были задержаны на проходной с плитками шоколада под полой. Немец вызвал румынский патруль, и людей расстреляли у входа на фабрику. После этого несколько дней тела несчастных не убирали, чтобы запугать остальных работников.  

Одесситы против румын: футбольное противостояние
В годы оккупации в Одессе были организованы шесть футбольных команд, самыми сильными из которых были «Глория-Форд» (в ней играл знаменитый вратарь Анатолий Зубрицкий) и «Виктория» (организована русским эмигрантом Сидоровым, работающим в одесской мэрии). Кроме того, существовала сборная города, успевшая добраться до Бухареста и померяться силами с местными футболистами. Наши ребята тот матч уверенно проиграли и организовали… массовую драку. Никаких репрессий не последовало.

Война войной, а бизнес по расписанию
Даже в оккупации одесситы ни на секунду не расставались с деловой жизнью. Так, летом 1943 года местные спекулянты решили подзаработать и искусственно взвинтили цены на хлеб. Румыны пытались с этим бороться, грозили арестами и расстрелами, но сломить спекулянтов не сумели. Исчерпав все возможности, захватчики вынуждены были не вывозить, как обычно, а ввозить в Одессу хлеб…
 

Ростислав Баклаженко

*Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

6 комментарии

Комментарии

6
Выскажите ваше мнение. Это важно.

avatar
500
0 Комментируемые авторы
ТерещенкоеееМАНГУСТГорожанинОдесситка Последние авторы комментариев
  Подписаться  
Сообщать о
Карпухин
Гость
Карпухин

Очень интересный материал, взвешенный. К сожалению, украинская власть не осознает, что нынешняя Румыния также опасна, как и прежде. Вот только защищаться нам нечем. 28-я мехбригада — псевдовойска

Одесситка
Гость
Одесситка

Мф вообще мало знаем про эти годы, как жилось нашим бабушкам и дедушкам. было бы интересно почитать еще

Горожанин
Гость
Горожанин

-Одесситке- …Не надо,просто,забывать бабушек и дедушек! Их, тех кто помнит те времена, осталось ничтожно мало!И их рассказы о тех событиях намного эмоциональнее чем сухие строки статей. А иногда и…правдивее!

МАНГУСТ
Гость
МАНГУСТ

.АЙ ОДЕССА ПОД ИГОМ РУМЫН АЙ КАКОЙ СТРАХ.ЩО ВЫ ЗАПЕЛИ ПРОТИВ КОМАНД СС

еее
Гость
еее

кроме одессы против румын никто не боролся

Терещенко
Гость
Терещенко

Очень интересны любые правдивые детали нашей истории. Моя мама в начале 41 года вынуждена была самовольно оставить армию, так как была на восьмом месяце беременности, а её не отпускали. Но всем вблизи границы было ясно, что вот-вот начнётся война. Было очень тяжело, но слава богу теперь с ней были родители, сестра, брат. На работу приходилось ходить со слободки через весь город в больницу Красный крест. Документов никаких, но если попадалась румынам, выручала моя метрика. В крайнем случае, приходилось отдать им что-нибудь из сумки. Ребёнок много болел, но гуртом меня выхаживали.
Потом, лет через пятнадцать наши бравые органы достали маму аж в восточной Украине, угрожали наказанием за дезертирство, заставили подписать бумажку о «сотрудничестве», но этим и закончилось. Отец меня в первый раз увидел после фронта в 1946. Всё-таки нам повезло.

Еще по теме

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: