Новости Одессы и Одесской области

Жизнь в оккупации: Все украинское стало «русским»

Жизнь в оккупации: Все украинское стало «русским»

«Одесская жизнь» продолжает публиковать истории тех, кому волею судьбы «посчастливилось» пережить «русский мир». На этот раз свою историю побега от окупантов, рассказала нам жена пастора из Геническа — Инна.

Знакомство

Меня зовут Инна, мне 26 лет и я жена пастора. Мы с супругом жили в курортном городке Геническ и до войны занимались богослужением, помогали людям, поддерживали их. Параллельно со службой я работала над развитием социальных сетей. И тогда многие клиенты у меня были из России. Когда началась война и мы поняли, что находимся в оккупации, каждый день просыпались с одной мыслью, что вот-вот нас освободят. Но этого не происходило…

В Геническе под оккупацией мы прожили два месяца. Честно сказать, до того, как мы выехали на подконтрольную Украине территорию, считали, что у нас все нормально — было спокойно и не стреляли. Но, когда мы покинули наш дом, тогда я поняла под каким давлением мы жили. Одно дело, когда ты понимаешь, что за тебя воюют, что твою территорию отстаивают военные! А другое дело, когда ты один на один с ЧУЖИМИ, когда ТВОИХ нет, когда тебя ОСТАВИЛИ: в городе не было ни руководства, ни полиции, ни ВСУ, ни прокуратуры, только российские солдаты с этой буквой «z». Было очень тяжело… Особенно, когда ты идешь по городу и ОНИ мимо проезжают.

Все украинское стало «русским»

Еда закончить уже на пятый день войны, практически все магазины закрылись или просто раздали оставшиеся продукты местным. Цены очень выросли: сахар  — 70 гривен, гречка — 120 гривен, бензин — 70 гривен, подгузники детские вместо 245 гривен — 1000 гривен. У людей не было возможности хоть что-то купить — банковские карты не принимали, терминалы не работали, часами стояли в очереди у банкоматов. На несколько дней пропадали мобильная связь и интернет. Кстати, именно в очередях за продуктами люди делились между собой новостями. Чтобы как-то разбавить свой досуг, мы даже купили настольные игр и приглашали к себе в гости.

В итоге все украинское — флаги, символика, вывески, торговые марки — стало русским. У людей насильно забирали машины, клеили на них буквы «z», а по городу ездили танки. Мы уже настолько свыклись с положением в оккупации, что и не думали выезжать. Но потом в один в один миг все изменилось, спасибо Господу, мы стали думать о том, как выехать. На то время русские солдаты ходили по Геническу и предлагали перейти на их сторону: «Если вы будете играть по нашим правилам, а вы будете играть, все у вас будет хорошо. Иначе мы будем вас вывозить и вызывать мужчин призывного возраста на «службу».

Попытка не пытка

Вообще, из Геническа практически все местные выехали. Обычно в летний сезон в городе очень много людей, сейчас там практически никого нет. Мы решили выехать из оккупации 17 апреля. Сначала думали ехать через Мелитополь, но 18 апреля город закрыли. В итоге решили выезжать через Херсон. На это у нас ушло два дня: сначала мы доехали до Херсона через 19 блокпостов, где переночевали, и уже утром поехали в сторону украинской территории. Еще одна проблема: на тот момент наша машина была на ремонте в разобранном виде, и перед выездом мы попросили механика собрать ее как она есть. Также российские солдаты отбирали машину, если имя и фамилия в техпаспорте не совпадали с водительскими правами. Я лично видела, как многие люди переходили на велосипеды.

Нормальной жизни не будет

Когда начали собирать вещи, сразу возник вопрос: «Что с собой брать? Что будет самым необходимым?». Было ощущение, что мы не вернемся. Потом нам позвонили и предупредили, если у людей много вещей их возвращают назад. Поэтому половину наших вещей пришлось отдать соседям, и тем кто в этом нуждался. Даже новый пылесос, за который мы недавно оплатили кредит. Сейчас ты понимаешь, что часть вещей можно было взять с собой, но тогда ты закрыл на них глаза, потому что у тебя было ощущение, что нормальной жизни не будет. Я бы посоветовала брать с собой все, что вам дорого и ценно, даже если вам кажется, что они не нужны.

Откровение

На блок постах, чтобы не провоцировать оккупантов, мы договорились разговаривать по-русски. С нами должен был ехать друг Олег с Винницкой области, который говорил на «суржике», но он боялся. Помню, как мы подъехали на первой блокпост:

— Откуда едите? — спрашивает моего мужа один из оккупантов.

— Та їдемо тут зі служіння? — отвечает он.

— Откройте багажник! — потребовал солдат.

— Да без питань! — иронично ответил муж, словно приглашает оккупанта в гости.

Оказалось, что мой муж забыл о нашем плане и отвечал на украинском языке, как и в обычной жизни. Слава Богу оккупанты нормально отреагировали и пропустили нас. Ну, а мы над этим только посмеялись. Так мы успокоили Олега и из собственного опыта рассказали, что русские против украинского языка ничего не имеют. Когда мы проезжали следующий блокпост, муж упомянул, что он пастор и мы из церкви. И тогда один мужчина, который стоял на посту, захотел со мной поговорить. Он открыл дверь нашей машины и показал мне спрятанный в груди «Отче наш», на что я ответила:

— Да, правильно, молитесь и Бог услышит вас!

— Меня Бог не услышит, я с оружием…

— Бог знает ваше сердце, это ваш выбор или ваша работа.

— Это не мой выбор, это не моя работа, я здесь не по свой воле…

Рядом с солдатом находились осознанные в военной форме мужчины 35-40 лет, которые принудительно пришли на нашу территорию: «Шаг вправо, шаг влево и расстрел!», —  так они прокомментировали свое положение. На следующем контроле, нам попался молодой солдат «под чем-то». Он посмотрел в мою сторону, прислонил два пальца себе ко лбу и сделал «выстрел» в голову. В его глазах я увидела злость. И тогда я поняла, что среди оккупантов есть разные люди: те, кто здесь не по свой воли, и те, кто просто играет в войнушку… Следующие блокпосты, а их было 29, мы проехали спокойно, хотя на одном спросили почему техпаспорт машины не записан на имя мужа. Тогда он объяснил, что машина с ремонта и нас пропустили, даже поздравили с каким-то праздником. Но вот перед нами была машина с парнями, которых полностью обыскали. Еще нам повезло, что был дождь, на блокпостах не проверяли в дождь.

Большой опыт

По пути к спасению мы видели очень много сгоревшей и разбитой техники: фуры, военные и гражданские автомобили. Полицейские блокпосты просто были уничтожены. Ты смотришь, а тебе страшно. Это не сравнить с тем, что изображено на фото. Это остается в памяти навсегда. И когда на очередном блокпосте я увидела украинский флаг, то у меня пошли слезы. За два месяца в оккупации его все время хотелось видеть, но его нигде не было. Через несколько дней, как мы выехали, Херсонскую область закрыли. Сейчас мы с мужем находимся в Одесской области и когда я захожу в супермаркет и понимаю, что тут есть продукты и лекарства, а там откуда я этого нет, и людям приходится выживать в буквальном смысле. Эта война очень сильно нас поменяла — мы выросли, мы стали лучше как люди.

Подготовила Анастасия ЕПУРЬ

Читайте также:

Оккупированный Геническ: Ленин, медузы, предательство и дефицит

Оккупированный Мариуполь: фильтрационные центры и смертная казнь

Мы оккупированы, но не сломлены: история молодой матери из Херсона Веры

 

Актуальная информация ЗА Одессу в нашем Telegram канале! Новости, фоторепортажи и исторические факты про Одессу.
Читайте нас в Viber! На канале «Коммуналка» рассказываем о коммунальных платежах, тарифах, льготах и субсидиях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Выскажите ваше мнение. Это важно.
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Еще по теме
Все новости
Выбор редакции
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: