Мужчины берут на грудь, а женщины берут грудью — это
аксиома. А теперь допустим, весь произведенный промышленностью силикон уйдёт на губы Маши Распутиной, а кому-то от Распутиной и в других её параметрах
отставать не захочется?! Что делать? Тут невольно женщина задумается: «Для того ли красоту нагуливала, чтобы потом нечем было её поднять и подать?!». Так что давайте вспомним о старом помпадуровском средстве, бьющем без промаха прямо в сердце мужчины, т.е. о корсете, который в Одессе никогда не считался роскошью,
а был жизненной необходимостью, ибо если об объёмах одесситки заботилась
природа, то о формах, увы, приходилось думать уже ей самой.
Секреты корсетостроения
Корсет — вещь верная. Это гоголевский Вий всё ждал, что кто-нибудь сжалится да и поднимет ему веки. Женщины же во все времена помощи со стороны не ждали и стремились одну деликатную часть своего тела, дарованную им
природой, поднять настолько высоко, чтобы веки всех мужчин поднимались сами.
Чего темнить — то была грудь. Плутовки античных времён широкую ленту
оборачивали вокруг груди, чтобы её (вы догадались, что не ленту) представить в лучшем свете, потому что в тамошнем свете очень приветствовалось, когда грудь
выглядывала из драпировок в очаровательной наготе.
Рабовладельческий Рим решительно отверг всякие ленты. Кому
нужна была эта деликатность, ведь в стране было такое количество рабов, что патриций не какой-то ленте, а чернокожему рабу мог поручить поддерживать бюст
жены. Это устраивало, во-первых, раба, во-вторых, патриция. Но как это
устраивало его жену! На этом, можно сказать, держался Рим, потому что, когда
рабов отлучали от груди, начинались восстания спартаков.
И, наконец, своё веское слово сказало Средневековье. Женщине
Средневековья захотелось не формально, а реально потрясти мужчину. Но тех
возможностей, которые сегодня открывает, к примеру, простенькая мини-юбка,
тогда не было. Приходилось искать достойный эквивалент мини. И тут кем-то было
замечено, что, когда из декольте выглядывает женское нижнее бельё (а вдобавок и то, что прячется под бельём), это даёт хорошую встряску обеим полушариям
мужского мозга. Было принято революционное решение: пусть из декольте
выглядывает краешек корсета. Конечно, «краешком» никто ограничивать не стал,
зато как заработал мужской мозг в правильном направлении.
Подлинный прорыв в области корсетостроения совершил француз
Леруа. Он гибко подошёл к проблеме, применив гибкий китовый ус вместо
деревянных и железных вставок. Изделие стало приятным на ощупь (понимайте это в каком хотите смысле). Так что, корсет перестал быть «орудием пытки».
Ах, этот ненасытный Бенчик
Одесситы внимательно следили за женским корсетом (особенно в момент его надевания — как правило, в бинокль). Разведка точно доносила, что по адресу: Дерибасовская, 18, бельэтаж, у некой
m-me Rosalie имеется «Фабрика корсетов». Её заведение процветало, потому что фабрика веников не вязала, а шила корсеты. Дело в том, что в бельэтаже мадам
Розали шитьём занимался исключительно мужской персонал, получая комбинированную
оплату труда, конкретно: немного денег и много удовольствия (снятие мерки с предварительным снятием остальной одежды, примерка изделия с последующей
подгонкой на фигуре и другие ласкающие органы зрения и осязания социальные
привилегии трудящихся). Из примерочных кабинок мадам Розали часто слышались
законные требования заказчиц: «Куда?! А ну-ка ещё разок разгладьте это место,
но не так быстро!».
К m-me Rosalie были такие очереди, что тут же, на Дерибасовской, 14, открылся Maison de Corsets NELLY, а на Соборной площади в доме Папудова, начал работать салон Corsets Elegants M-me Alexandrine, которая,
как гласила реклама, неоднократно награждалась в Париже. Правда, реклама не уточняла, за что награждали французы мадам Александрин, и вручалась ли сумма ей
лично в руки или просто оставлялась на столике за проявленное мастерство. Так
что молодым одесситкам было чему поучиться у мадам.
Как видим, пошив корсетов в Одессе имел свою специфику.
Здесь благодаря корсету каждая одесситка делала талию там, где ей это казалось
разумным. Поэтому пошив портным очередного наряда начинался, как совет Кутузова
в Филях, только решалось не «где будем бить узурпатора, господа генералы?», а проводилась разведка боем — «где будем делать талию, мадам?». Это повергало
мадам в мучительные раздумья: «Этот ненасытный Бенчик хочет владеть всем, что ниже талии. Бог с ним, давайте сделаем талию прямо под подбородком — пусть
владеет». Так родилась довольно гривуазная игра: мужчина искал, где же талия, а её обладательница в это время вела себя как партизан на допросе, т.е. хохотала,
как ненормальная. Самое забавное, что по сей день эта игра не устарела, ибо
есть такие талии, что даже современные средства сыска их не в силах найти.
Правду и вес не утаишь
Приведенные выше строчки могут ввести в заблуждение,
дескать, корсет — это сугубо радость женщин, т.е. жён. Но это была радость со слезами на глазах. Именуемое «корсетом» сооружение, сделанное на первых порах
из металлических стержней, деревянных пластин и сурового, как эпоха, полотна,
самостоятельно затянуть на себе, а потом ещё и снять, была не в состоянии ни одна дама. Для этого держали в доме специальную прислугу с навыками чемпиона по перетягиванию каната. Такие конструктивные сложности очень устраивали мужей.
Корсет признали залогом супружеской верности. Когда-то в рыцарские времена
наивные супруги, отбывая в командировку на борьбу с сарацинами, надевали на благоверную «пояс верности», ключ к которому мог подобрать любой шустрый
рыцарь. Но в ХІХ веке с появлением корсета муж, отбывая в командировку,
например, на борьбу с саранчой, помогал жене облачиться в корсет, и сразу
появлялась реальная страховка. Пусть тут же налетала местная саранча в лице
знакомых жены, но сорвать корсет в порыве страсти было нереально. Любовник так
долго расшнуровывал свою избранницу, что рано или поздно за его спиной
оказывался муж. Но даже его советы не очень ускоряли дело. Известный
американский писатель Роберт Пенн Уоррен в своём романе «Вся королевская рать»
бесхитростно объяснил эту ситуацию: «Одежды того времени не были приспособлены
для разврата впопыхах».
Правда, многое изменила Великая Французская революция.
Делали её суровые робеспьеры и дантоны, которые начали тут же всё делить, ну, и корсет тоже. Увы, они обладали ножницами, но не фантазией. В общем, корсет
поделили на верх и низ. Так появилось бюстье, поддерживающее бюст, и пояс,
поддерживающий интерес к женщине.
Конечно, корсет решал многие вопросы, но тут же ставил
другие. К примеру, имеется документальное свидетельство, что в одесском суде на одном из заседаний слушалось дело о разводе. Не хочется заявление потерпевшего
называть иском, потому что это был крик души: «Ваша честь,— взывал к суду истец,
— я бессовестно обманут! Когда на третий месяц нашей так называемой супружеской
жизни мне всё же удалось расстегнуть тот проклятый корсет, меня ещё на три
месяца парализовало, после того что я увидел. Извините, но я шёл под венец с совершенно другой женщиной, вернее, с совершенно другими формами». Это был
беспроигрышный процесс, так как ответчица присутствовала в зале, а, как гласит
народная мудрость: правду и вес не утаишь.
Фэшин и кондишин
Конечно, нашлись некие умники, которые корсет постарались
похоронить. Это случилось уже в ХХ веке. Так ведь наконец-то женщину век
полностью уравнял с мужчиной. Сделано это было по-советски элегантно, а именно:
женщине в руки дали кайло и молот. Корсет сразу же стал бессмысленен — кайло за корсаж не положишь. Но случилось непредвиденное: начала резко снижаться
рождаемость. Во время Второй мировой войны такое положение даже начало грозить
падением боеспособности противостоящих стран.
Слава Богу, на смену всем бессмысленным революциям пришла
революция сексуальная. Была вновь возрождена наука пошива корсетов. Вернулось
многое, кроме прежних цен. Сегодня в европейском ателье пошив простенькой
модели корсета без претензий и фантазий обойдётся минимум в 180–200 евро. О достоинствах корсета вдруг вспомнили и кутюрье. Конечно, моделям, вышагивающим
по подиуму гусиным шагом, он был ни к чему — корсетом горю не поможешь. Но ведь
главной целью показа новинок моды всегда было одно: чтобы платье с «вешалки»,
простите, с модели, примерила дама, сидящая в зале. Но то, что в зале, и то,
что на подиуме, — были две большие разницы. И эту проблему бесхитростно
разрешил корсет — он уравнял шансы и габариты.
Валентин КРАПИВА.
