Ключевые моменты:
- Женщина с протезом ведет активную жизнь, но все равно зависит от помощи людей даже в своем селе
- Ее сына с хроническим заболеванием “сняли” с маршрутки на Паланке и признали «здоровым», несмотря на документы
- Надежда Сиромашенко говорит, что из-за ограничений на пункте пропуска мужчины призывного возраста не могут добраться до больниц в Одессе даже с направлением
Журналистка «Одесской жизни» Антонина Бондарева лично встретилась с героиней, Надеждой Сиромашенко, которая живет с ампутацией ноги. В разговоре с женщиной мы узнали подробности ее жизни, сложности, с которыми она сталкивается из-за того, что является маломобильным человеком. Также журналистка записала ее рассказ о ситуации, сложившейся на пункте пропуска Паланка.
Случай, произошедший там с сыном Надежды, не является единичным. По сути сейчас, во время военного положения, для мужчин призывного возраста стал невозможным доступ к медицинской помощи третьего уровня (областные клиники), который является частью государственной системы медгарантий.
Электронное направление не работает как основание для доступа к лечению в условиях ограничений на передвижение. Это подтверждается свидетельствами жителей региона и медиков, которые сталкиваются с подобными случаями.
Родила двух сыновей после травмы позвоночника
В 29 лет ее успешная спортивная карьера и привычная жизнь оборвались из-за тяжелой травмы позвоночника. Дальше – хуже: две сложные беременности после травмы, множество операций и, в итоге, ампутация ноги. Но Надежда Сиромашенко из села Котловина не из тех, кто сдается. Сегодня она ездит по селу на электроскутере, с юмором рассказывает, как «теряет ногу» по дороге на автобус, и учит других ценить каждый вдох. Однако сейчас перед женщиной возникло новое испытание, которое невозможно преодолеть одной лишь силой воли – бюрократические преграды на Паланке, которые отрезали ее больного сына от медицинской помощи.
Надежда с детства увлекалась художественной гимнастикой и поступила в физкультурный техникум.
После его окончания вернулась в родное село Котловина, работала воспитательницей в детском саду.
Позже перешла в школу – вела уроки физкультуры и группу продленного дня. Вышла замуж, родила дочь.
Но однажды жизнь остановилась – травма позвоночника.
– Каждой клеточкой тела я чувствовала, что мне необходимо лежать, – вспоминает те дни Надежда. – Но врачи говорили: ничего страшного, ходите. В итоге выяснилось, что мне действительно был показан полный покой. И вот результат: заново пришлось учиться ходить. Мне было 29 лет, и у меня были большие планы. Представляете, каким ударом для меня стала больничная койка? До этого я ни разу в больнице не была.
Через некоторое время, когда пошла на поправку, я забеременела. Было страшно – справлюсь ли, смогу ли? Поддержал муж. Большую часть беременности я провела на сохранении и родила Николая. А через одиннадцать месяцев – и Алексея.
Весь двор – в пеленках и ползунках
– Муж, конечно, старался помогать во всем, но ведь есть множество «женских дел», – продолжает наша героиня. – Стиральных машин-автоматов в те времена еще не было, подгузников тоже. Наш двор был всегда завешан пеленками, ползунками. Трое маленьких детей – это бессонные ночи. Иногда нервы сдавали. Но каждый раз я брала себя в руки и говорила: нужно сделать всего один шаг, потом второй – только так можно преодолеть путь.
Когда мальчики немного подросли, Надежда Владимировна вернулась в школу, в группу продленного дня. Детей у нее стало еще больше, и всех любила – с каждым занималась.
– Как-то выпускники организовали встречу, меня тоже пригласили. Это было очень приятно, ведь я помню даже, кто на какой кроватке спал, – улыбается бывшая учительница, которая сейчас уже на пенсии.
Пристегнула ногу – и побежали дальше
Надежда Владимировна не любит говорить на темы здоровья и медицинского обслуживания – не хочет лишний раз самой себе напоминать о проблемах. Ей пришлось перенести множество операций, среди которых – ампутация ноги.
– Протезировалась в «Теллусе» – там очень хорошая команда. Недавно сломался протез, а как мне без него до Одессы добраться? Я позвонила в компанию, там сказали: «Берите машину и приезжайте, дорогу мы оплатим». И на самом деле – и дорогу оплатили, и протез сделали.
Ношение протеза – это целая наука и проблема. Бывает, что он начинает натирать, и тогда приходится на неделю-другую добровольно приковывать себя к креслу и кровати, «зализывая раны». Но Надежда Сиромашенко привыкла с юмором рассказывать о своих особенностях.
– Помню, была у детей в Одессе, мы с внучкой опаздывали на автобус. В спешке я споткнулась и упала – нога отлетела в сторону. Водитель, когда это увидел, от неожиданности чуть не потерял сознание. Что же делать: задрала юбку, пристегнула протез – и побежали дальше. Потом над этой ситуацией долго с внучкой смеялись. Она повторяла: «Ну, бабушка, ты даешь!» Знаете, когда я попала в клинику на протезирование, увидела, как много людей падают духом. А я говорю: цени то, что ты дышишь, а значит, живешь дальше.
Почему электроскутер незаменим?
В период полномасштабной войны все больше становится людей, которым показано протезирование. Но сколько бы ни снимали вдохновляющих видео на эту тему, на самом деле передвигаться человеку с травмированной или ампутированной конечностью нелегко. Большие расстояния почти не преодолеть. Поэтому Надежда Владимировна, как женщина настойчивая и целеустремленная, лет десять назад «выбила» себе электроскутер. Теперь, если нужно в селе куда-то добраться, наша героиня садится за руль.
– Есть у меня и костыли, и инвалидное кресло, но электроскутер незаменим, – делится опытом наша героиня.
Возникают проблемы с длинными дистанциями. Например, как добраться из Котловины до райцентра за шестьдесят километров?
– Если мне необходимо съездить по каким-то делам, то я звоню водителю маршрутки Котловина – Рени: этот добрый человек, зная мою ситуацию, подъезжает к калитке и забирает меня прямо из дома, – рассказывает Надежда Владимировна. – Слава Богу, мне в жизни встречается много добрых людей, готовых прийти на помощь. В целом я оптимистка. К своим личным трудностям отношусь как к задачам – и люблю их решать. Но когда проблемы касаются близких, я теряюсь, как маленький ребенок. Мне нужно приложить очень много усилий, чтобы взять себя в руки.
На Паланке «сняли» сына и признали здоровым
Задумываемся ли мы о том, что общество должно заботиться не только о людях с особыми потребностями, но и в целом о семьях, в которых они живут?
Надежда Сиромашенко живет в селе со своим младшим сыном. Ему 34 года, и с юности у него проявилось серьезное хроническое заболевание.
– Летом прошлого года у сына случился приступ, и медики местной больницы направили его в Одессу, в специализированную областную клинику, – рассказывает жительница Котловины. – После лечения сын ехал в маршрутке домой, и на Паланке его «сняли» сотрудники ТЦК. Несмотря на наличие медицинских документов на руках, которые указывали на серьезные проблемы со здоровьем, медкомиссия в тот же день признала сына… здоровым. Его направили в одну воинскую часть, потом в другую. Но правда очевидна – военные парня «забраковали». В итоге сотрудники военкомата высадили его из бусика на дороге где-то под Одессой, еще и с нецензурной бранью. Вы представляете, что я, мать, пережила за это время? Не имея возможности ничем помочь своему больному ребенку? Думаю, что даже в такое тяжелое военное время люди должны проявлять хоть немного доброты и сочувствия. Хоть немного.
Сейчас сын дома. Хотелось бы отправить его на плановое лечение, оформить группу инвалидности, но семья отрезана от одесских клиник пунктом пропуска на Паланке.
Больным мужчинам в Одессу – только на «скорой»
Ограничение прохода через Паланку – проблема не только семьи Сиромашенко. Мужчины призывного возраста с подозрениями на онко или другое серьезное заболевание, требующее консультации и помощи специалистов клиник третьего уровня, не могут попасть в Одессу. Электронное направление от семейного врача – не аргумент для пересечения Государственной границы.
Нужно дойти до крайней черты, быть уже при смерти – чтобы тебя везли на «скорой» с сиренами. Международный пункт пропуска по сути лишил мужчин до 60 лет, проживающих в южных районах Одесской области, права на полноценное медицинское обслуживание. Эту проблему можно решить только на законодательном уровне.
«Я – затурканная украинка»
Война – тяжелое испытание для всего народа, но тяжелее всего – людям с особыми потребностями.
– Моя сестра оказалась на оккупированной территории, связь с ней оборвалась, – рассказывает Надежда Владимировна. – Моя дочь с тремя детьми живет в Германии. Чужая страна предоставляет беженцам из Украины жилье, работу, социальные гарантии. Мои внуки учат немецкий язык, имеют успехи в школе. Я этому радуюсь, хотя, конечно, хотела бы обнять своих дорогих внучат.
По вечерам женщина утешается чтением – дома очень много книг, которые остались в наследство от родителей. Оба они – украинцы, которые волей судьбы оказались в гагаузском селе. Отец, уроженец Николаевской области, как молодой агроном попал сюда по распределению. А здесь на столах у всех – манджа, курбан, каварма, все блюда очень острые, пряные. Он, конечно, ел, но страдал. Пока не познакомился с моей мамой, которая приехала из Винницкой области и работала в местной школе. Она готовила отцу галушки и вареники.
– Прожив всю жизнь в Котловине, я, чистокровная украинка, выучила гагаузский язык, люблю культуру и традиции этого народа. Когда меня спрашивают о национальности, смеюсь: «Я – затурканная украинка».
– Оглядываясь на свою жизнь, просто удивляюсь – как я все смогла преодолеть? – подытоживает Надежда Сиромашенко. – То ли на адреналине, то ли с Божьей помощью, ведь в минуты отчаяния я всегда обращалась ко Всевышнему. Но второй раз я бы такой путь не осилила, честно скажу.
Ранее мы рассказывали про двух сватьев из Донецкой области, которые сбежали от войны в Рени и как живут переселенцы, потерявшие все.
Напомним и про пенсионерку из Рени, которая выучила испанский и стала звездой литературного клуба.
Читайте также: Из Рени — в Голливуд: как в Одесской области воспитывают будущих актеров
