Ключевые моменты:
- Историк Андрей Красножон напоминает, что споры о дате основания Одессы существовали еще в XIX веке
- Вопрос возраста Одессы сегодня стал не только историческим, но и политическим и эмоциональным маркером
- Психолог Павел Горностай убежден, что изменить общественное восприятие невозможно только фактами — для этого нужны культура, искусство и новая историческая оптика
Готовя этот материал, мы столкнулись со странным поведением: одесские ученые, преподаватели, психологи один за другим отказывались давать комментарии. Они охотно общались лично, но только не для публикации. Мол, оставьте это скандальным активистам, сейчас не время. И напрасно мы объясняли, что хотим рассмотреть все взвешенно, с точки зрения общественной психологии. «Это точно будет скандал! — ужасались собеседники. — Оставьте это!».
Тема оказалась еще болезненнее, чем мы думали. Однако сегодня нужно иметь мужество браться за сложные темы. Поэтому мы нашли и спикеров, и неожиданные ответы на вопросы. При подготовке статьи журналистка «Одесской жизни» Тая Найденко поговорила с Андреем Красножоном — доктором исторических наук, ректором Университета им. Ушинского, Павлом Горностаем — доктором психологических наук, профессором, главным научным сотрудником Института социальной и политической психологии НАПН Украины, а также Николаем Викнянским — одесским предпринимателем, который также занимается общественной деятельностью.
«Сегодня быть украинцем — это роль любого порядочного человека»
Бизнесмен Николай Викнянский прекрасно понимает, почему так происходит. По его мнению, часть одесситов, к сожалению, до сих пор живет в проимперской идеологии. Он вспоминает, что и сам какое-то время с непониманием относился к призывам украинизироваться.
— Сначала — с 2014 года — эта война ощущалась исключительно как антиимперская война за политическую независимость нашего государства от РФ. Но в тот момент, когда это стало войной за право быть украинцем, то есть войной за право украинской нации на существование, я изменил свои взгляды.
Сегодня РФ хочет уничтожить украинцев полностью: язык, культуру, саму этничность. Господину Викнянскому это напоминает то, как во времена Второй мировой уничтожали его предков — просто за то, что они были евреями.
— Это уже геноцидальная война. Поэтому теперь я максимально поддерживаю все, что является проявлением украинскости и связано с ней: в истории, культуре — везде. Потому что сегодня враг отбирает у украинцев право на существование. Будет ли честно, если нам позволят быть веселыми мультикультурными одесситами, какими мы хотим быть, а украинцев при этом уничтожат за то, кто они есть? Сегодня я хочу быть прежде всего украинцем. Это роль порядочного человека.
Викнянский признает, что у него есть вопросы и замечания, и их немало.
— Но пусть сначала исчезнет угроза для Украины и украинского народа, тогда и вернемся к сложным разговорам.
Это — история о мужестве менять точку зрения. И о мужестве молчать о своем, когда под угрозой общенациональное.
Это уже не об истории, а о политике?
Эта тема воспринимается так болезненно, потому что она крайне политизирована, считает историк Андрей Красножон. Он напоминает, что прошлое тоже не было идиллическим, и возраст Одессы — с самого начала под большим вопросом.
— Еще в 1831 году одесский журналист Морозов задавался вопросом, кто и когда основал Одессу — уже тогда это волновало одесскую публику. Версию Скальковского — с августом 1794 года — сразу не принял ни один профессиональный историк, ее откровенно высмеивали. Эту дату вообще приняло только официальное одесское руководство в лице Воронцова. Традиции праздновать «день рождения» города тогда не возникло.
Первые 50 лет от официальной даты (в 1846-м) отметили торжественным крестным ходом, и это снова было скорее о политике. Романтизировать дату «1794» одесситы начали именно в советское время, потому что дореволюционные времена стали восприниматься как «золотая эпоха», когда были деньги и икра, а не партсобрания и грязные коммуналки. И бороться с датой «1794» первым начал еще горком партии в 1960-х.
Красножон подчеркивает, что сегодня дата 2 сентября и 1794 год — часть традиционной городской культуры, а любая традиция субъективна и быстро не меняется.
— Это ближе к вопросам веры, чем к истории. И чрезмерно горячая полемика вокруг даты основания города существует только потому, что есть группы с разными политическими взглядами. Вместо политических лозунгов одни говорят «Одессе — 200 лет!», другие — «Одессе — 600!», и это маркирует их политическую принадлежность.
Одессе может быть не 600, а все 700 лет?
Если исходить из логики исторических находок и непрерывности истории поселений на этом месте, то Одессе может быть не 600 лет, а около 700.
— Ведь на раскопках на Приморском бульваре мы обнаружили черепки и монеты XIV века, так называемый «докочубеевский» период, — вспоминает Красножон. — Теперь недовольны еще и сторонники версии «600 лет». Однако мы занимаемся наукой, мы не можем раскапывать только то, что кому-то удобно и приятно видеть, иначе вернемся к логике «совка». Тогда, например, запрещали раскопки, связанные с варягами, потому что нужны были только славяне, без лишних Рюриков.
Историк напоминает, что почти ни один город в мире (за редкими исключениями) не знает точной даты своего основания. Однако в более монолитных городских культурах, как, например, во Львове, подобных вопросов не возникает — там все единодушны. Но однозначно ли это хорошо?
— В конце концов, в Одессе существует живая культурная полемика, люди горячо интересуются историей, и это прекрасно. Происходит формирование новой ткани городской культуры, новой мифологии. И еще через 100–200 лет эту тему историкам тоже будет чрезвычайно интересно исследовать.
— Если спросите, сколько лет Одессе, то я уже много лет даю короткий и честный ответ: не знаю! — говорит Красножон. — Потому что никакого четко сформулированного и общепринятого научного критерия, чтобы определить это, в мире не существует. Как только он появится, я сразу отвечу.
Это — о мужестве быть специалистом и придерживаться фактов, даже когда это неудобно.
Исторических фактов недостаточно!
Исследователь психологии социальных групп и коллективной травмы профессор Павел Горностай объясняет, что для изменения картины мира недостаточно одних только исторических фактов.
— Чтобы эти факты стали частью картины мира, нужно подключать другой мощный фактор: культуру и искусство. И переходить к созданию художественной исторической литературы, исторического кинематографа, живописи. Только тогда произойдет привязка истории к картине мира людей. А история Одесчины до «екатерининского» периода дает огромное количество яркого материала.
Профессор уверяет, что при наличии мощного культурного влияния люди сами захотят быть настоящими украинцами. Через культуру мы должны реабилитировать историю города, потому что «екатерининский» миф — на самом деле очень вреден, а Одесса имеет свою аутентичную историю.
— Дайте людям выбор. Одно дело — московитская картина мира, в которой нам отводится место окраины империи. Другое дело — собственное государство с тысячелетней историей. Тысячу лет назад здесь существовало одно из самых культурных и влиятельных государств Европы, исторический и культурный центр восточного славянства, и мы — прямые наследники этого государства. Как думаете, какая картина мира постепенно станет более привлекательной для общества?
«Не ко времени», потому что начинать нужно было раньше
В то же время профессор предостерегает от того, чтобы полагаться на течение времени и просто оставлять сложные темы «на после войны».
— Это действительно не ко времени, потому что начинать нужно было еще в 1991 году. Откладывать дальше некуда. И, кстати, именно деимпериализация может стать важным фактором исцеления той травмы, которую мы сейчас переживаем, травмы последней колониальной войны.
По мнению ученого, многое из того, что сейчас предлагают для формирования национальной идентичности, похоже на патриотическое воспитание советских времен. И неудивительно, что это вызывает отторжение и не работает.
— Социальная группа живет дольше, чем человек, — отмечает Горностай. — Требовать от тех, кто вырос в эпоху большевизма, немедленно изменить картину мира, нельзя и не нужно. Чем меньше прямого давления, тем выше вероятность, что часть этих людей изменится. А бороться нужно прежде всего за будущие поколения, заботиться именно о них. Наши дети и молодежь уже попадают в привлекательное и интересное информационное поле, где им предлагают ценности, к которым хочется приобщиться.
Профессор вспоминает пример выдающегося немецкого физика Макса Планка, одного из основателей квантовой теории. Во времена Планка кардинально менялась физическая картина мира, происходила настоящая революция. Казалось бы, наука точная, доказательная — здесь невозможно отрицать факты! Но позже Планк напишет: «Обычно научные истины побеждают не потому, что несогласных убедили и они признали свою неправоту, а потому, что старое поколение ученых вымирает, а новое — усваивает истину сразу».
— Сегодня нужно хорошо отличать сопротивление людей, которые просто привыкли к старому, от вражеской пропаганды, которая не останавливается. Мы должны выстраивать культурную оборону, где историки — только первая линия, а за ними — педагоги, преподаватели, деятели искусства, внедряющие новые знания в массовое сознание. Первой реакцией на эти знания вполне может стать культурный шок. Потом — неприятие: «это все ложь». Именно здесь должны быть ссылки на научные источники: не веришь — проверь. И когда постепенно люди убедятся, шок сменится катарсисом: оказывается, вот как все было на самом деле!
— Именно поэтому единственное, на что мы сейчас точно не имеем права, — это фальсификация, — подчеркивает Горностай. — Нельзя одни сфальсифицированные мифы заменять другими. Вся наша новая мифология должна быть основана на реальности.
Это — о мужестве работать на будущее, не требуя немедленного результата.
* * * * *
Вывод о том, когда именно праздновать День города и от какого упоминания вести отсчет, мы оставляем каждому на личное усмотрение. Потому что наша задача — честно информировать и анализировать, а не поучать. В конце концов, именно так советует поступать уважаемый психолог.
Ранее мы рассказывали о Одессе до Екатерины и почему князь Потемкин уничтожил Хаджибейскую крепость.
Также «Одесская жизнь» писала о карте XVIII века, которая разрушает московские мифы об Одессе и Крыме.
Читайте также:
