Польский журналист объяснил, почему ослабевает солидарность с Украиной

Ключевые моменты:

Польский автор считает, что атмосфера солидарности 2022 года постепенно ослабевает.
Тема Украины все чаще используется во внутриполитической борьбе в Польше.
Исторические вопросы, в частности Волынская трагедия, вновь оказались в центре политических дискуссий.
По мнению автора, ухудшение отношений между двумя странами прежде всего отвечает интересам России.

Последние социологические исследования в Польше свидетельствуют о том, что уровень поддержки украинских беженцев среди польского общества постепенно меняется, а исторические темы все чаще становятся предметом политических дискуссий.

В своей авторской колонке польский журналист Борис Тынка анализирует эти процессы, опираясь на собственные наблюдения, общественные настроения и политический контекст. Редакция публикует этот материал как авторское мнение, отражающее позицию автора.

Тема Украины в Польше становится инструментом борьбы за голоса избирателей

Помните начало романа «Огнем и мечом» Генрика Сенкевича? Великий польский писатель начинает свое повествование словами: «1647 год был странным годом, в котором разные знаки на небе и на земле предвещали какие-то бедствия и чрезвычайные события». Все чаще мне кажется, что так же можно описать и 2026 год.

Это странный год. Год, в котором в польско-украинских отношениях происходит нечто очень тревожное. Речь идет не только о политических спорах, дипломатических уколах или очередных конфликтах между Варшавой и Киевом. Это можно объяснить игрой интересов, избирательными кампаниями и текущими политическими расчетами. Гораздо больше меня беспокоит происходящее между обычными людьми. Что-то ломается. И это видно невооруженным глазом.

Еще несколько лет назад казалось, что оба народа проходят историческое испытание, способное сблизить их больше, чем когда-либо прежде. После 24 февраля 2022 года миллионы поляков пришли на помощь украинцам, бежавшим от российской агрессии. Они открывали двери своих домов незнакомым людям, организовывали сборы, перевозили людей от границы, готовили места для проживания. На вокзалах волонтеры работали днями и ночами.

Польша стала символом солидарности, а поляки показали Европе, что перед лицом человеческой трагедии способны действовать бескорыстно. Государство Польша стало главным логистическим тылом Украины: через нашу территорию поступала гуманитарная и военная помощь, а польские власти были одними из самых активных сторонников поддержки Киева на международной арене.

Тогда мы не спрашивали о национальности. Мы видели людей, спасавшихся от войны. Мы видели матерей с детьми, пожилых людей, которые оставляли всю свою жизнь по ту сторону границы. Мы видели человеческую трагедию.

Сегодня эта атмосфера заметно ослабевает. Все чаще в публичном пространстве звучат слова, которые еще несколько лет назад можно было услышать лишь на периферии общественной дискуссии: «требовательные», «неблагодарные», «привилегированные».

Они проникают в комментарии в интернете, радиопередачи и политические выступления. Постепенно становятся привычными. Все больше людей, кажется, считают, что беженец должен не только пережить войну, но и постоянно доказывать, что заслуживает сочувствия.

Словно человек, спасающийся от бомб, не имеет права на нормальную жизнь: сходить в ресторан, поехать в отпуск. Будто с момента пересечения границы он обязан непрерывно демонстрировать свою благодарность.

Только тогда, согласно такой логике, он заслуживал бы немного нормальности. Это опасный образ мышления.

Еще тревожнее то, что политики очень быстро увидели в этих настроениях возможность для себя. Тема Украины перестала быть исключительно вопросом безопасности и солидарности. Все чаще она становится инструментом борьбы за голоса избирателей.

Появился соблазн превратить общественную усталость от войны и естественные опасения по поводу стоимости помощи в политический капитал. В результате публичная дискуссия все чаще сводится к простым лозунгам о «защите польских интересов», «привилегированном положении украинцев» или «слишком высокой цене солидарности».

Волынская трагедия: история, влияющая на будущее

Реальные проблемы существуют, и о них необходимо говорить. Проблемы начинаются тогда, когда они становятся поводом для формирования неприязни к целому народу. Ярким примером являются очередные политические споры вокруг Украины.

В последние месяцы все чаще складывается впечатление, что речь идет уже не о решении конкретных проблем, а о том, кто громче выразит свое возмущение. Каждое противоречие мгновенно становится элементом политической борьбы, а эмоции начинают вытеснять содержательную дискуссию. В этой атмосфере с новой силой вернулась и тема Волыни.

И, с одной стороны, этому трудно удивляться. Для многих поляков преступления, совершенные УПА против польского населения, остаются незаживающей раной. Семьи жертв десятилетиями требуют права на эксгумацию, достойное захоронение своих близких и полное признание исторической правды.

Эти требования обоснованны, и их нельзя игнорировать. Однако стоит отметить, что на протяжении многих лет Волынь оставалась прежде всего предметом исследований историков и памяти семей погибших. Лишь в последнее время эта тема вернулась в центр политической дискуссии. В результате история начинает служить не столько примирению, сколько мобилизации политических эмоций.

Ухудшение отношений Польши и Украины выгодно только одной стране

Тем временем ухудшение отношений между Польшей и Украиной отвечает интересам только одного государства — России. Кремль годами использует исторические и национальные обиды, общественные страхи, чтобы ослаблять сотрудничество стран Центральной и Восточной Европы. Это, конечно, не означает, что любая критика Украины является российской пропагандой. Польша имеет полное право требовать исторической правды, эксгумации жертв Волыни и уважения к собственной национальной памяти. Но именно поэтому ответственность за слова сегодня особенно важна.

Украина имеет право бороться за свое выживание и строить собственную национальную идентичность. Польша имеет право ожидать честного осмысления сложной истории. Настоящим вызовом остается поиск языка, который позволит говорить о болезненном прошлом, не разрушая сотрудничества двух народов. Ведь история учит смирению. Сегодня поддержки нуждаются украинцы. Завтра роли могут поменяться.

Польско-украинские отношения оказались на переломном этапе. Между благодарностью и разочарованием. Между памятью и политикой. Между стремлением к исторической правде и искушением использовать историю в текущих политических спорах. От ответственности элит и зрелости обществ зависит, станет ли общая история фундаментом для диалога или очередной линией разделения. Сегодня этот выбор все еще остается за нами.

Организация помощи сегодня требует значительно больше усилий и объяснений

Как бы там ни было, я не могу согласиться с мнением, что все уже потеряно. Я до сих пор вижу вокруг себя людей, которые помогают Украине и украинцам. Вижу знакомых, организующих сборы средств, доставляющих помощь в Украину, поддерживающих семьи, бежавшие от войны, или участвующих в различных общественных инициативах. Я лично знаю многих таких людей. Они делают это не ради огласки и не хвастаются этим в социальных сетях. Они просто считают, что так правильно.

Вместе с тем я вижу, что становится все труднее. Еще несколько лет назад было достаточно опубликовать информацию о сборе средств — и помощь поступала почти мгновенно. Сегодня люди чаще спрашивают, кому они помогают, на что именно будут потрачены деньги и действительно ли эта акция необходима.

Многие относятся к таким инициативам с недоверием. Есть и те, кто поверил в распространяемые уже много месяцев рассказы о неблагодарных или чрезмерно требовательных украинцах. В результате организация помощи сегодня требует гораздо больше работы, терпения и объяснений, чем еще несколько лет назад.

Все чаще я встречаю также людей, которые открыто критикуют Украину. Обычно это не люди, руководствующиеся злым умыслом. Чаще всего они повторяют аргументы, давно циркулирующие в СМИ и интернете. Они говорят о неблагодарности, якобы привилегированном положении украинцев, о том, что Польша помогала слишком много и слишком долго. Я разговариваю с ними, однако слишком часто в этих дискуссиях мы теряем из виду главную истину: кто является агрессором, а кто — жертвой агрессии. Война началась не в Варшаве и не в Киеве. Она началась в Кремле. Именно Россия напала на Украину.

Возможно, именно сейчас нам нужна память о собственной истории, но также память о том, как мы вели себя в феврале 2022 года. Тогда мы прежде всего умели видеть человека. Мы умели помогать, не спрашивая о происхождении, взглядах или национальности. Не все из того духа солидарности выдержало испытание временем, но далеко не все потеряно. До сих пор есть люди, которые помогают. До сих пор есть люди, которые верят, что между поляками и украинцами можно построить нечто большее, чем взаимные претензии.