Другой взгляд на Одессу в оккупации: расстрелы как развлечение, казачья трагедия и «сало на миллион»

Березовка, Раздельная, Кучурган… Впереди Одесса!

К началу 1944 года гитлеровская Германия находилась в практически безнадежном положении. На всей территории СССР, от Балтики до Черного моря, войска Вермахта откатывались на запад. 28 марта части 3-го Украинского фронта освободили Николаев. На очереди была Одесса…

В распоряжении командующего фронтом генерала армии Родиона Малиновского было почти полмиллиона солдат и офицеров, более двенадцати тысяч орудий и минометов, с полтысячи танков и около восьмисот боевых самолетов. Этой внушительной силе командование немецкой группы армий «А» (6-я «армия мстителей», 3-я румынская армия) могло противопоставить 350 тысяч солдат и офицеров, 3200 орудий и минометов, 160 танков и более шестисот боевых самолетов.

Начавшиеся бои за освобождение Одесской области носили ожесточенный, но стремительный характер. 31 марта под ударами советских войск пала Березовка, 3 апреля Раздельная, а еще днем позже бойцы 4-го гвардейского танкового корпуса ворвались в Кучурган и повернули на Одессу. С востока к городу подходили танковые и стрелковые дивизии 5-й ударной и 6-й армий, с запада вела наступление 8-я гвардейская армия. До Южной Пальмиры оставались считанные километры…

Агония накануне свободы

В самой Одессе в это время царил форменный беспорядок. Румынская администрация еще в двадцатых числах марта драпанула в направлении исторической Родины. Бразды правления в свои руки взяли немцы. Они пытались навести порядок, однако чем ближе приближался фронт, тем больше ситуация выходила из-под контроля. Улицы были наполнены грузовиками и гужовыми повозками, вывозящими ценности. Трамваи ходили плохо, инфляция взвинтила цены до заоблачных величин.

— Приведем такой пример: килограмм сала в марте 1944 года стоил двести марок, а в 1942 году ужин на двоих в престижном ресторане обходился в 25 марок, — говорит научный сотрудник Центра исторических исследований юга Украины им. Академика В. И. Липского Александр Черкасов. — Население начинало голодать. Очень многие спасались вместе с румынами и немцами. В особенности это касалось частных предпринимателей, педагогов, артистов, то есть, тех, кому могли вменить сотрудничество с оккупантами. Был и криминальный элемент, вывозивший в Румынию награбленные ценности и произведения искусства. Благо, «договориться» с румынскими пограничниками было несложно…

Свои бомбят, чужие расстреливают

Одессу регулярно бомбила советская авиация. При этом, «сталинские соколы» были не очень разборчивы в выборе целей. Официально они наносили удары по порту, однако в реальности смертоносный груз падал куда попало. Очень сильно пострадал центр (улицы Жуковского, Еврейская, Ришельевская, Екатерининская). Естественно, что в основном от этих ударов гибли не фашистские военнослужащие, а обычные горожане.

Тем не менее, промахи советских летчиков не идут ни в какое сравнение с теми зверствами, которые позволяли себе отступавшие оккупанты. Причем, особо «отличались», как правило, не немцы, а практически свои, — примкнувшие к фашистам калмыки и казаки (терские, донские, астраханские). Старались не «отставать» и румыны.

— Немцы отдали румынскому командованию множество поломанных итальянских грузовиков, — рассказывает старший научный сотрудник одесского историко-краеведческого музея Василий Прокофьев. – Часть из них удалось починить, а с неисправными поступали следующим образом. Их подкатывали к домам горожан вплотную, обливали бензином и поджигали. Люди, опасаясь пожара, выбегали на улицу и тут их расстреливали румыны. Такое практиковалось на Мельницах и на Молдаванке, где много одноэтажных строений. Вы спросите, зачем? А так, для развлечения…

Кому на Днестр, а кому – в органы

Вечером 9 апреля передовые части Красной Армии ворвались в порт, а к утру 10 апреля практически весь город был освобожден от оккупантов. На улицах догорала сожженная немецкая техника, то тут, то там можно было увидеть трупы вчерашних господ из числа тех, кто не успел вовремя покинуть Южную Пальмиру. Одесситы встречали освободителей со смешанными чувствами. С одной стороны, людей одолевала искренняя и рвущаяся наружу радость от того, что пришли свои.

— Мне тогда было восемь лет, и я отлично помню, как распахнулись двери и в дом ворвались бородатые мужики с автоматами, — вспоминает одессит Анатолий Струк. – Я забился на печь и стал плакать от страха. А один подошел ко мне и сказал: «Синку, ми свої». Это были партизаны…

С другой стороны, горожанам было страшно. На дворе стоял 1944 год, однако что такое НКВД люди отлично помнили. Стать «врагом народа» мог каждый. И действительно, вслед за победоносными советскими войсками, освободившими Одессу от фашистов, шли «смершевцы», у которых было свое освобождение. Уже через несколько дней тысячи одесситов получили повестки, согласно которым они должны были наведаться в «соответствующие органы».

Пока Одесса начинала медленно привыкать к относительно мирной жизни, ее вчерашние хозяева, румыны и немцы, готовились оборонять днестровский рубеж, тайно надеясь еще вернуться на залитые солнцем улицы Южной Пальмиры. К счастью, их мечтам сбыться не судилось…

Город Овидия: гигантское казачье кладбище

Вопреки мнению ряда историков, утверждение, что немецкие войска, покидавшие Одессу, имели слабую боеспособность, в корне неверно.

— Румыны действительно паниковали, чего не скажешь о немцах, — говорит старший научный сотрудник одесского историко-краеведческого музея Василий Прокофьев. — 9 и даже 10 апреля они побатальонно при полной дисциплине покидали Одессу и двигались по Овидиопольской дороге в сторону Днестра. Очень показательной была трагическая судьба 10-й гвардейской кавалерийской кубанской дивизии, которой командовал полковник Шевчук. Номинально Одесса была взята в кольцо, но в районе Овидиополя на пути всей отступающей массы немецко-румынских войск оказалась только эта несчастная дивизия. Кубанцы храбро приняли бой, однако были буквально раздавлены. К тому же немцы вызвали по рации авиацию, которая обрушила на кавалеристов шквал огня и железа. Местные жители рассказывали, что поля слева и справа от дороги были усеяны трупами и разбитой техникой. Доходило до рукопашных боев. Погибли практически все, в том числе и сам Шевчук, назначенный командовать дивизией всего тремя днями ранее…