Российские силовые структуры открыли уголовные производства против одесского эколога, биолога и правозащитника Владислава Балинского и заявили о его «международном розыске». Сам он называет это актом политического преследования и попыткой заставить замолчать тех, кто документирует военные преступления и экоцид, вызванный действиями РФ. Корреспондентка «Одесской жизни» поговорила с ним об угрозах, безопасности семьи, международной поддержке и роли публичности во время войны.
Ключевые моменты:
Преследование украинских ученых и правозащитников со стороны России стало системной практикой после начала полномасштабной войны. В фокусе — люди, чья экспертная и документальная работа используется международными судами и правозащитными институтами. К таким относится и одесский эколог Владислав Балинский, который на протяжении многих лет анализирует экологические последствия войны.
Материалы Балинского используются в международных исследовательских проектах, а его экспертные выводы входили в отчеты Совета Европы. В 2022–2025 годах он документировал последствия подрыва Каховской ГЭС, аварий российских танкеров и загрязнение Черного моря, опираясь на спутниковые данные и полевые исследования.
«Одесская жизнь» публикует этот разговор, исходя из соображений общественной значимости и безопасности: в случаях адресного преследования публичность остается одним из немногих механизмов защиты как для самого эксперта, так и для его семьи.
Пока российские пропагандистские ресурсы штампуют «приговоры», в Украине Балинский продолжает работать — документирует экоцид, анализирует спутниковые данные и готовит материалы для международных судов. И говорит: остановиться сейчас — значит согласиться с правом силы вместо права закона.
– Как вы оцениваете уголовные обвинения против вас в России? И что вы чувствуете сейчас?
– Я оцениваю эти обвинения исключительно как акт политического террора. Кроме того, это еще и попытка делегитимации украинской власти путем физического устранения ее активных граждан.
Обвинения по статьям о «фейках» (за правду о Буче, Ирпене и Одессе) и «вандализме» (за выполнение украинского закона о декоммунизации) — это юридический абсурд.
– Я — ученый, биолог и правозащитник, глава ОО «Зеленый лист» (с 2017 г.). Ситуация вызывает сложные чувства — это смесь холодной решимости и профессионального азарта. Когда государство-агрессор тратит ресурсы целого Басманного суда на борьбу с экологом, это означает, что моя работа по документированию их преступлений максимально эффективна. Однако, конечно, есть глубокая тревога за безопасность семьи, ведь РФ перешла от слов к системному юридическому и физическому давлению на конкретных людей.
– Получали ли вы официальные уведомления о суде и «розыске»?
– Никаких официальных уведомлений я не получал. РФ полностью игнорирует мое право на защиту. О «заочном» производстве и судебном заседании в Басманном суде Москвы, назначенном на 29 января 2026 года, я узнал путем постоянного мониторинга российских государственных ресурсов и медиа. О международном розыске стало известно так же — из официальных заявлений их силовых структур, растиражированных десятками центральных пропагандистских СМИ. Это «правосудие в вакууме», где я лишен каких-либо процессуальных прав.
– Что в вашей деятельности стало объектом внимания российских правоохранительных органов?
– Объектом атаки стали направления, разрушающие стратегические нарративы Кремля:
– Какие меры безопасности вы предпринимаете в связи с прямыми угрозами и получали ли поддержку от украинских правоохранительных органов?
– Я обратился с официальным заявлением в СБУ (статьи 112, 346, 386, 438 УК Украины) и прошу о государственном защите. Угрозы со стороны кураторов российских ДРГ и пропагандистов абсолютно реальны. После сложных фишинговых атак в январе 2026 года я усилил цифровую гигиену. Мой выбор в пользу публичной кампании обусловлен тем, что многие коллеги даже не догадываются, что уже стали объектами охоты. Публичность — это способ помочь другим осознать опасность.
– Как вы оцениваете реакцию международного сообщества и на какую помощь рассчитываете?
– Международная солидарность уже начала работать. Однако на данный момент у меня нет юристов, и это критическая проблема. От международных институтов (Aarhus Convention, Front Line Defenders, Interp) я ожидаю, во-первых, юридической поддержки — для противодействия злоупотреблениям РФ базой Интерпола и нарушению принципа экстерриториальности. А также политико-правового признания того, что согласно украинскому законодательству коммунистический режим СССР признан тоталитарным наравне с нацизмом. Преследование за демонтаж его символики является актом агрессии против суверенитета Украины.
– Планируете ли вы останавливаться или уезжать?
– Нет. Это была бы капитуляция перед идеей «новороссии», о которой мечтают в Кремле. Моя цель — завершить документирование экоцида для передачи материалов в Международный уголовный суд.
Но есть и личное измерение: наш привычный уклад сломан. У меня есть жена и сын, который учится в университете. Мы живем под ракетными атаками, но ничто не сравнится с ощущением адресного преследования со стороны тоталитарного режима. Моя мама и сестра до сих пор ничего не знают об этих угрозах, и я хочу, чтобы так и оставалось. Моя надежда — в правде, уже зафиксированной в Совете Европы и МУС. Даже если меня уберут, доказательства будут продолжать свидетельствовать.
– После первой публикации социальные сети заполнились новостями об этом преследовании. Почувствовали ли вы поддержку одесситов?
– В моей ситуации публичность — это не про тщеславие, это про выживание. И именно здесь я почувствовал то, что называю «интеллектуальным тылом» Одессы. Прежде всего меня поразила поддержка профессионального сообщества. Коллеги-экологи и журналисты не просто выразили сочувствие — они стали моим информационным щитом. Одесские медиа, и ваша редакция в частности, делают сегодня невероятное: вы буквально меняете силовые расклады вокруг меня. Когда о преследовании говорят вслух, «тихая» охота спецслужб РФ становится невозможной.
Но самым эмоциональным моментом стал настоящий шквал поддержки от обычных одесситов в комментариях под публикациями национальных медиа — таких как «Украинская правда», «Ґрати», «Детектор медиа», «NV.ua». Читать слова поддержки от людей, с которыми мы вместе отстаивали одесские парки или документировали последствия подрыва ГЭС, — это дает колоссальную надежду. Это ощущение, что ты не один на один с тоталитарной машиной агрессора, а за тобой стоит твой город. Одесситы умеют отличать правду, и их реакция — лучший ответ на любые фейковые «приговоры» басманных судов.
Это чувство, что ты не один против тоталитарной машины. Что за тобой стоит твой город.
– Какие основные экологические проблемы Одессы вы считаете наиболее критичными сегодня?
– Одесский залив является одной из самых уязвимых точек всей северо-западной части Черного моря. Агрессивные действия РФ с 2022 года превратили антропогенное давление в экоцид. Речь идет о:
Все это происходит на фоне коррупционной застройки побережья, которая уничтожает природные защитные барьеры города.
Владислав Балинский — гидробиолог Национального природного парка «Тузловские лиманы», представитель международного научного проекта SUNDANSE (Horizon Europe), руководитель общественной организации «Зеленый лист» и проекта «Зеленая Одесса». Биолог, химик, общественный деятель, журналист и участник «Группы 2 мая».
Читайте также:
После аварии на водопроводе 5 февраля проезжую часть на Люстдорфской дороге подтопило, но воду уже… Read More
После появления в соцсетях видео с жестким задержанием мужчины в Пересыпском районе Одессы в областном… Read More
Благодаря поддержке международных партнеров Одесса усилила свою энергетическую устойчивость — город получил мощные генераторы. Все… Read More
После более чем четырех месяцев ожидания Украина и Россия провели новый обмен пленными. Домой вернулись… Read More
Попытка незаконного пересечения границы закончилась арестом: в Одесской области военный предлагал взятку пограничнику, чтобы организовать… Read More
Городской совет объявил тендер на 1,5 тысячи тонн технической соли за 4,7 млн грн. Доставить… Read More
