Андрей Дубчак — украинский военный журналист, репортер и фотограф, который активно освещает войну в Украине. В 2021 году Андрей основал собственное независимое медиа о войне Donbas Frontliner. Его фоторепортажи и видео стали фиксированным доказательством преступлений России против украинцев. Почему деятельность журналистов особенно важна на фронте, военный репортер рассказал читателям «Одесской жизни».
Репортажи, видео и фото Андрея Дубчака неоднократно были опубликованы во многих иностранных СМИ. Они участвовали в международных выставках. Видео, сделанные Андреем, вошли в документальные фильмы:
За журналистскую деятельность Андрей Дубчак получил не одну международную премию, в 2023 году он стал лауреатом премии имени Георгия Гонгадзе.
Сейчас Андрей Дубчак продолжает делать репортажи и пишет военные воспоминания. Недавно был представлен сборник военной прозы о реальной жизни на фронте, созданный вместе с Андреем Дубчаком — «Маленький желтый экскаватор».
— Как полномасштабная война изменила украинскую журналистику?
— Война убивает журналистику. Только из самой профессии ушли тысячи медийщиков. Отдельную роль сыграла мобилизация. В информационном поле огромную долю заняла пропаганда, которая нужна, но она не является журналистикой. Самоцензура, которая не позволяет публиковать все, и обоснованное ограничение свободы передвижения, свободы слова, свободы собрания. Ограничение доступа к информации и прифронтовых территорий. У многих медийщиков есть усталость и выгорание. Но есть и положительные изменения. В журналистике появилось больше молодых людей. Увеличилось количество качественных региональных СМИ. Есть много международных донорских организаций, которые поддерживают наши медиа.
— Что является самым сложным в репортерской работе на фронте?
— Постоянные риски для жизни и ограничения доступа по освещению событий. Например, доступа на южных направлениях — Одесса, Николаев, Херсон, Запорожье — вообще нет. До полномасштабного вторжения бывало, что я проводил неделю с военными. В начале вторжения сидел с ними в засаде и днями ждал россиян. Сейчас такого нет. А вот самым опасным участком в моей работе был Бахмут в декабре 2022 года, когда на одну секунду приходился один взрыв. Из-за нервного напряжения уже не хотелось снимать. Слава Богу, не было КАБов, которые я впервые увидел в 2023 году в Орехове, — они целую неделю падали на город. За сутки россияне могут пускать 300-400 управляемых авиабомб по линии фронта, что играет значительную роль в войне.
— Вы общаетесь с теми, кто оправдывает преступления России?
— Для меня это аморфные, безпозиционные люди, которые живут по зову ветра — куда он, туда и они. Но таких немного. Моей работе они не препятствовали, но раздражали. Впрочем, я стараюсь быть репортером и прислушиваться к их соображениям. Возможно, они смотрят российское телевидение, которое искажает факты и мышление. В начале вторжения мне пришлось общаться с оккупантами — срочниками и вагнеровцами. Первые говорили, что они «не понимали», куда идут, а вторые считали, что их отправляют на вторую линию обороны. Но это «классическая песня». Россияне понимают, что делают. Не забывайте об их патриотическом воспитании с малого до старого. Информация, которую человек получает, — это самое мощное оружие. Надо доносить правду и до россиян — кто-то таки услышит нас.
— Бывали случаи, когда вы делали репортаж о человеке, а потом его не стало?
— Очень много. По меньшей мере три мои фотографии были на могильных плитах. Перед полномасштабным вторжением я часто снимал подразделения 24-й ОМБр имени короля Даниила, 36-й ОБрМП имени контр-адмирала Михаила Белинского и 10-й ОГШБр «Эдельвейс». Ребята стояли на тяжелых мариупольских направлениях — Золотое, Тошковка, Широкино. Страшно подумать, скольких из них уже нет на этом свете.
— Как собрать журналиста в зону боевых действий?
— Во-первых, надо пройти курсы парамедицины, военной журналистики или военной подготовки. На войне важны рефлекторные навыки, чтобы понимать, как действовать в чрезвычайных ситуациях. Большинство ранений — это осколочные поражения. Поэтому при себе обязательно иметь качественные турникеты, удобный и надежный бронежилет, который защитит шею, туловище, паховые зоны. Есть даже анатомические бронежилеты для женщин, ведь сегодня большинство репортеров — это именно женщины. Так сложилось, что только в моей команде их где-то 70%. Также на фронте отдается предпочтение дорогой профессиональной технике, которая будет работать в любых условиях. Желательно иметь хорошую машину, надежного водителя и людей рядом. Если вам не нравятся те, с кем вы должны отправиться в опасную зону, — не ездите.
— А как вы планируете репортажи?
— В Frontliner работают в основном журналисты-фрилансеры из разных городов Украины. Когда мы определяем список тем, которые потенциально сможем снять, сразу задаем себе главный вопрос: какая польза от того, если мы об этом расскажем? Далее репортер едет на рабочий участок, обязательно в сопровождении пресс-офицера, ведь неприятности от врага, и даже от своих, никто не отменял. Вообще в 80% случаев наш предварительный план срывается, поэтому заранее договариваемся, как действовать в различных ситуациях. Если человек не вышел на контакт в назначенное время, тогда начинаем его искать.
— Кто отвечает за жизнь журналиста на фронте?
— Сам журналист. Государство за жизнь и здоровье никакой ответственности не несет — это четко прописано в приказах Генштаба и сообщается при выдаче пресс-карты военного корреспондента. Но есть предложение страхования жизни и лечения. К счастью, в моей команде таких случаев не было. У меня были два боевых травмирования, но некритические.
— Откуда вы берете силы, чтобы продолжать свою деятельность?
— Иногда их просто нет. Если есть возможность — отдыхаю, а потом снова возвращаюсь к работе. Но это надо делать, потому что ты помогаешь государству и обществу. Репортажи, фотографии и материалы влияют на многие вещи. Медиа помогает собрать средства на гражданские и военные нужды, или вообще изменить ход событий. Как это было 6 марта 2022 года, когда мне первому пришлось зафиксировать преступление оккупантов — убийство семьи на мосту в Ирпене во время «зеленого коридора». В то время международное сообщество не понимало, что происходит и как на самом деле выглядит агрессия России. В итоге зафиксированное преступление повлияло на поддержку Украины. Вообще-то, что тебя раньше трогало или расстраивало, сейчас может проходить незаметно. Даже тела погибших людей иногда для тебя — как часть пейзажа. Я бы советовал всем журналистам время от времени посещать психолога.
Читайте также:
По данным следствия, мужчина хотел завладеть деньгами судьи и искал исполнителя убийства. Однако потенциальный «киллер»… Read More
За первые шесть месяцев года в Одесской области открыли более трех тысяч исполнительных производств из-за… Read More
Если вы работали в Польше, Германии, Италии или другой стране, эти годы могут помочь получить… Read More
На юге Одесской области начался настоящий арбузный сезон с рекордно низкими ценами. В Бессарабском местные… Read More
Жара не собирается сдавать позиции: 4 августа в Одесской области ожидается до +37°С. Однако есть… Read More
В поселке Зеленогорское Одесской области 25-летняя Анна Заболотная собственными силами создала этнографический музей Надкодымского края.… Read More
