Проект нового Гражданского кодекса Украины вызвал бурную дискуссию среди юристов, политиков и общественных активистов. Критики говорят о рисках давления на семьи, СМИ и собственников имущества, авторы документа уверяют: большинство норм либо уже существуют, либо соответствуют европейской практике. Мы разобрали самые спорные положения — от «права на забвение» до обязательного примирения при разводе — и собрали аргументы обеих сторон.
Протест проти ЦК в Одесі / фото - "Українські новини"
Ключевые моменты:
Проект нового Гражданского кодекса Украины уже вызвал протесты, споры среди юристов и активное обсуждение в соцсетях. Журналист Дмитрий Жогов подробно разбирает самые конфликтные положения документа — от обязательного примирения при разводе до «права на забвение» и имущественных споров. В материале собраны аргументы как критиков Кодекса, так и его авторов, включая публичные заявления спикера Верховной Рады Руслана Стефанчука. Также своим мнением поделился одесский адвокат Юрий Каникаев, который считает, что вокруг документа уже началась политическая борьба.
Я решил разобраться. Разложим по пунктам. Буду писать:
Если супруги хотят развестись, суд может заставить их проходить процедуры примирения до шести месяцев.
Народный депутат Инна Совсун считает, что государство не должно вмешиваться в решение двух взрослых людей жить отдельно. Особенно опасно это, если в семье было домашнее насилие.
Если после развода поведение жены сочтут «недостойным», бывший муж сможет через суд требовать вернуть ей девичью фамилию.
Совсун считает это странным и унизительным, особенно если женщина много лет строила карьеру под фамилией мужа.
Сейчас можно взыскать задолженность по алиментам за срок до десяти лет. Новый Кодекс сокращает этот срок до одного года. По мнению Совсун, это ударит прежде всего по матерям, воспитывающим детей.
Теперь — мнение авторов Кодекса.
Спикер Верховной Рады Руслан Стефанчук, который является одним из авторов документа, напоминает: механизм примирения супругов существует в украинском законодательстве уже много лет. Суд и сейчас может дать срок на примирение — вплоть до шести месяцев.
То есть, по словам Стефанчука, это не новая норма, а давно действующая практика. Более того, авторы Кодекса утверждают, что новый вариант даже мягче нынешнего. Например: если супруги согласны на развод и у них есть маленькие дети — срок примирения сократят максимум до одного месяца; а если было домашнее насилие — никакого примирения вообще не будет.
Стефанчук считает, что вокруг этой темы возникло много эмоциональных страшилок и преувеличений.
Теперь — мое мнение.
Я разводился с первой женой в 2000 году. Все выглядело примерно так:
уставшая тетка в суде спросила: — Может, помиритесь? Мы ответили:
— Нет. На этом, собственно, все и закончилось. По-моему, там тоже был какой-то месячный срок.
Вывод: я бы на митинг против этого не пошел.
Термин «доброзвичайність» упоминается в новом Гражданском кодексе более 45 раз.
В действующем законодательстве уже есть похожее понятие — «моральные основы общества». Что это такое — никто толком не знает. Но это скорее абстрактная фраза без серьезных юридических последствий.
Критики считают, что «добропорядочность» превращается в полноценный юридический инструмент. Суд сможет ссылаться на нее при принятии решений.
По мнению критиков, в условиях украинской судебной системы такие расплывчатые формулировки могут дать слишком большое пространство для произвольных решений и злоупотреблений.
Спикер ВР Руслан Стефанчук возражает:
— «Добропорядочность» — это термин, которым мы обозначаем общеевропейский стандарт (boni mores), давно присутствующий в гражданском законодательстве стран ЕС, в частности Германии, Франции, Нидерландов и других. Этим исконно украинским словом, подобранным профессиональной филологической группой, мы просто заменяем устаревший постсоветский штамп «моральные основы общества».
Теперь — мое мнение.
О «добропорядочности» вообще можно спорить бесконечно. Вот, например, добропорядочно ли целовать мощи святых? Для одних — это проявление веры и благочестия. Для других — что-то странное и даже неприятное.
Или взять знаменитую фотографию Ермака с иконкой-оберегом в суде. Одни находят это милым и человеческим. Другие — кощунством или попыткой устроить религиозный спектакль. То есть проблема как раз в том, что понятие «добропорядочности» у каждого свое.
А значит, в конечном итоге многое будет зависеть:
Но, если честно, подобные вещи в судах существовали и раньше. Судьи и без нового Кодекса нередко принимали решения, исходя не только из сухой буквы закона, но и из собственных представлений о морали, семье и «правильной жизни».
Вывод? Лично я бы только из-за этого на митинг не пошел.
Сейчас на любого человека в интернете можно что-нибудь да найти. Вот я, например. Жогов. Дважды разведен. Отсрочка. Инвалидность. Не привлекался. Не состоял. Особые приметы — шрам от аппендицита. И еще куча всего обо мне по сети болтается.
Так вот в новом Кодексе есть такая штука — «право на забвение».
И тут противники Кодекса взвились. Мол, представьте: уходит какой-нибудь деятель с политической сцены. Скажем, условный Виктор Федорович. Или Миндич. И говорит:
— Я устал. Я ухожу. Хочу, чтобы все сведения обо мне стерли. Все фотографии удалили. Видео уничтожили. А я буду спокойно купаться на Гавайях.
Не выйдет! — отвечают противники Кодекса. Мол, именно так коррупционеры и начнут «подчищать биографии» благодаря этому «праву на забвение».
Спикер Верховной Рады Руслан Стефанчук отвечает: никакой «зачистки прошлого» не будет. Он объясняет, что «право на забвение» давно существует в странах Евросоюза и прописано в европейском законодательстве о защите персональных данных.
При этом, говорит Стефанчук, право на забвение не распространяется:
То есть, уверяет он, ни один чиновник не сможет просто взять и стереть свое прошлое из интернета.
Теперь — мое мнение.
Даже в Европе право на забвение вызывает споры. И там тоже постоянно идет балансировка:
приватность против права общества знать.
Критики Кодекса опять-таки опасаются украинской практики:
Создать среду, где журналистам и аналитикам станет тяжелее работать, условный Янукович сможет:
— Я хочу воспользоваться «правом на забвение».
Журналисты, конечно, на дыбки. А он в суд подал — и на Канары. А ты лет семь судишься.
Вывод. Если появляется хоть малая угроза притеснению журналистов — я тут как тут. Но тут угроза зыбкая и неясная.
Противники Кодекса считают: некоторые нормы могут облегчить присвоение государственной и коммунальной собственности.
Они опасаются:
Особенно тревожно это звучит во время войны:
Теперь — мнение защитников Кодекса. Они отвечают: новые нормы как раз должны лучше защитить честного человека. Авторы Кодекса приводят такую ситуацию: Человек покупает квартиру. Проверяет документы. Смотрит реестр. Платит деньги.
А спустя годы вдруг выясняется: когда-то очень давно квартиру незаконно вывели из государственной собственности. Суд возвращает имущество государству. А человек остается:
Защитники Кодекса говорят: это несправедливо.
Поэтому новый Кодекс предлагает:
если государство забирает имущество у добросовестного покупателя, оно должно заранее внести компенсацию на депозит суда.
То есть: нет компенсации — нет решения суда.
Теперь — мое мнение.
Честно говоря, тут уже начинается такая юридическая эквилибристика, что обычному человеку разобраться почти невозможно.
Одни юристы кричат:
— Кодекс хороший! Он наконец защитит честного покупателя квартиры!
Другие орут:
— Вас всех ограбят! Заберут последнее, что еще не отняли!
И вот тут я, пожалуй, предоставлю биться профессионалам. А сам постою в сторонке и посмотрю, кто кого.
О! Вижу — по бульвару Юрий Каникаев прохаживается. С маленькой дочкой. Он адвокат из тех людей, что за словом в карман не полезут. Язвительный человек, его на мякине не проведешь. Я решил спросить его мнение.
— Почему люди протестуют против Кодекса?
Юрий Каникаев отвечает:
— Смысл этих выступлений совсем не в тексте закона! Восемьсот страниц которого, вместе с тысячей шестьюстами страниц сравнительных таблиц, никто особо не читал. Тут политика на первом месте. Зеленскому хочется стать «отцом» нового Кодекса, как одного из основных документов страны, уровня почти Конституции. Его противникам хочется его уесть, и они ищут поводы и выдирают из контекста то, чего там, может, и нет. А депутаты вместо дискуссии и прозрачных процедур голосуют по партийной дисциплине, иначе партия снимет доплаты, которые составляют значимую часть их семейного бюджета.
Высказал юрист свое мнение и пошел дальше гулять с дочкой.
А я задумался и смотрел на митинг. И тут к ним в ряды парень затесался. С картонкой. На ней написано: «Нет произволу ТЦК». Так откуда ни возьмись полиция. Раз — и «упаковали». Я и пошел себе домой.
И вот что скажу. Этот Кодекс точно не во время войны принимать надо. Его надо отдать юристам. Чтобы обнюхали. На зуб попробовали. И вынесли вердикт. А тогда уже мы решим: жечь нам покрышки или нет. Трясти картонками или нет.
Мой вердикт: Не на часи.
Читайте также:
Автор — Дмитрий ЖОГОВ, редактор — Іван СВИЩ
Жуткий случай произошел в Одесской области: в Измаиле после смерти местной жительницы в больнице правоохранители… Read More
Когда-то Татьяна Химион готовила детей к танцевальным турнирам и жила миром вальса и ча-ча-ча. Сегодня… Read More
Водителям, планирующим поездки по трассе М-15 Одесса – Рени в сторону Бухареста, стоит приготовиться к… Read More
В Пересыпском районе произошла трагедия — на территории детской площадки обнаружили мертвую пожилую женщину. Правоохранители… Read More
Министерство здравоохранения готовит радикальные изменения: отныне «скорая» должна госпитализировать только тех, кто буквально находится в… Read More
Усатовская громада оказалась в центре спора: активисты требуют убрать советский монумент, но местные власти заявляют,… Read More