Что одесситы помнят про события 2 мая?

Артём: «2 мая я помню очень хорошо. Тогда был футбольный матч между одесским «Черноморцем» и харьковским «Металлистом». Фанаты – это те люди, которые тогда показали всему нашему югу, что Одесса – это Украина. Ультрас собирались на проукраинский марш, который в тот день стартовал от Соборной площади. Я тоже фанат футбола, и ехал на марш с работы. Ещё на Александровском проспекте я увидел каких-то непонятных людей. Они были с цепями, с маленькими топорчиками. Мне уже в тот момент это показалось странным. Самое интересное, что полиция их тогда окружила так, будто собиралась их защищать. В это время в интернете пророссийские активисты разгоняли информацию о том, что в Одессу приедут «бандеровцы» и им нужно не позволить провести марш за Украину. Когда мы с фанатами всё это читали, мы просто улыбались. Перед шествием нас сразу предупредили, чтобы мы были аккуратны и не поддавались на провокации. Но как только марш начался, в нас почти сразу полетели камни. Я помню, как стоял со своим другом возле «Золотого века» на Преображенской, а оттуда с крыши внезапно упал взрывпакет и взорвался в нескольких метрах от нас. Уже на футболе нам объявили, что в центре есть раненые и убитые. Для фанатского движения это был шок. Тогда Одесса была довольно пророссийским городом, многие жили воспоминаниями об СССР. Но с началом полномасштабного вторжения все увидели реальное лицо россии, и Одесса стала гораздо более проукраинской. Если бы 2 мая 2014 года российской пропаганде удалось совершить то, что они задумывали, то сейчас тут были бы не украинские флаги, а триколор. Я считаю, что именно фанатам надо в первую очередь сказать спасибо за то, что они в какой-то степени отстояли этот город».

Александр: «9 лет назад в этот день я был дома. О трагедии мы узнали постфактум. Это страшная трагедия, как для Одессы, так и для всех нормальных людей. Забыть такое, конечно, нельзя. Не знаю, было это упущение властей, или ещё что-то. Плохо, что никто до сих пор не назвал виновных, нет никакой реакции. Очень печально. После начала войны моё отношение ко 2 мая никак не изменилось. Погибли люди, люди разные – и по возрасту, и по взглядам. Почти 50 человек! Жизнь людей – это самое ценное, что есть на свете. Как можно к этому спокойно относиться?»

Екатерина: «Я помню этот ужасный день. Помню, что одна наша знакомая увидела на Тираспольской площади ребят, которые выходили из автобусов в балаклавах. Она профессиональная медсестра и сразу поняла, что они были неадекватными. Это была провокация для того, чтобы в городе нарушить стабильную жизнь. Я считаю, всё это организовали коллаборанты. Тот же Фучеджи сначала был задержан, а потом каким-то странным образом исчез. Но я думаю, что «Донбасс» не был возможен в Одессе в любом случае, потому что одесситы себя вели бы совершенно по-другому. Одесса не Донецк, и она бы, конечно, не подчинилась россии ни при каких обстоятельствах. После войны восприятие тех событий только усилилось, к сожалению».

Юрий: «В тот день я ехал на машине мимо Куликова поля и остановился, потому что заметил, что что-то происходит. Там в скверике сидели сотни милиционеров, которые совершенно не собирались вмешиваться в происходящее. Я думаю, эта провокация была сделана умышленно. Я не могу судить, кто персонально несёт за это ответственность, но к этому людей точно подстрекали, и уж точно не сделали ничего, чтобы эту трагедию предотвратить. Мой внук – одессит в восьмом поколении. Я точно знаю, что Одесса никогда не была и не будет такой, как Донбасс. Мы совсем другие люди. А убийства всегда остаются убийствами, какие бы лозунги кто не кричал».

Владимир: «Моя жена была тогда на ж/д вокзале и видела эти страшные вещи. Людей убивали – и на Куликовом поле, и на Дерибасовской. Есть доказательства, есть видео. Все ждали, что кого-то накажут, но никого не наказали. Почему Фучеджи тогда выпустили? Почему никого не посадили? Это однозначно работали провокаторы – и россияне, и местные. Люди бы сами не стали драться. Зачем мне россия? Я жил хорошо, никто меня никогда не ущемлял».

Анатолий: «Я тогда работал пекарем на заводе и в тот день, 2 мая, шёл как раз на смену, и видел, что творилось в центре: шли целые банды и творили чёрт-те что, стреляли. Один тогда прицепился ко мне, я его оттолкнул и говорю: «Мне на работу пора, нечего тут шляться». Бог миловал».

Читайте также:

• Дело 2 мая: над пропастью во лжи
• Годовщина одесской трагедии: сколько правды в мифах о событиях 2 мая?
• Трагедия 2 мая: где сейчас находятся главные фигуранты расследования.