«Творчество спасло меня»: одесский художник Анатолий Кравченко — о потере, войне и новом этапе в 70 лет

Ключевые моменты:

• Народному художнику Украины Анатолию Кравченко исполнилось 70 лет;
• Художник признаётся, что после потери жены творчество стало для него способом пережить трагедию и продолжать работать;
• Во время войны мастер вместе с семьёй занимался волонтёрством и продавал картины, чтобы помогать военным;
• Сегодня он работает над развитием художественного проекта «Море акварели» и поддержкой молодых художников.

Материал подготовлен на основе авторского интервью с народным художником Украины Анатолием Кравченко. Разговор с мастером провела журналистка Мария Котова, которая записала его воспоминания о творческом пути, семье, войне и современных художественных проектах.

Мы жили ради творчества

— Вы как-то сказали, что считаете: семьдесят лет — это начало чего-то нового…

— Да, нового. В жизни — само собой. Как бы она ни складывалась. Для меня потеря жены стала ударом, от которого я долго приходил в себя. Галина для меня была всем: подругой, женой, человеком, с которым была связана вся жизнь. Но жизнь продолжается. И творчество тоже. Мы жили ради творчества, помогая друг другу.

А теперь я научился жить сам: помогая себе, родным, близким, детям. У меня трое детей, четверо внуков. Есть кому помогать, есть ради кого жить дальше. Не только творчеством. Полноценно, по-настоящему.

— Сколько у вас работ? Вы их считаете?

— Я даже не считаю те работы, которые просто раздаю хорошим друзьям, знакомым, тем, кому они нравятся и кому я симпатизирую. Знаю, что для них важно иметь работу определённого автора. Человек получает не просто картину, а энергетический сгусток положительных эмоций.

— А если на картине что-то страшное, жуткое, негативное?

— Но проходя негативные этапы жизни, мы выносим из них очень много положительного, что даёт возможность жить дальше. Вот, возвращаясь к Галине. Когда-то мы с ней расписывали многие церкви и храмы Одессы. Наша последняя совместная работа — фрагмент Пантелеймоновского храма.

Когда Галина ушла из жизни — это, конечно, трагическая страница. Человек, который любил, который жил… Мы жили друг для друга. Но я понял: там ей лучше. Нужно было это осмыслить. Прошло три года. И только теперь я понимаю, что нельзя бесконечно плакать над трагедией.

Когда это касается близкого человека — это невероятно тяжело. Но через такие художественные произведения мы приходим к пониманию, что всё нужно переосмысливать в позитивном ключе. Потому что зёрна жизни заканчиваются. А когда мы здесь очень сильно плачем, они там тоже плачут — и им тяжело.

Оно само пишется

— Творчество для вас — как профессия, вдохновение или сама жизнь?

— Это легко. Творчество — не роскошь, это необходимость жить. Моцарт писал легко, ему всё давалось. Конечно, были жизненные проблемы. Но ты получаешь удовольствие.

Если ещё и наделён Божьей милостью — оно само пишется. В системе академического образования нас учили рисовать профессионально. Но на этапе завершения обучения преподаватели говорили: забудь всё, чему мы тебя учили, вернись к детству, рисуй как ребёнок.

Детские рисунки привлекают именно тем, что дети рисуют просто потому, что им это нравится. Там есть энергетика эмоций, ощущений, отношение к мотиву. И это людям интересно. Не то, что можно просто сфотографировать.

— А что для вас Украина?

— Украина — это дедушка, бабушка, мама, отец, родные. Это то, что нужно защищать. И мне от них тоже что-то нужно. Это базовая основа, куда можно спрятаться от проблем жизни.

Творчество — это роскошь, колоссальная роскошь. Я должен создать продукт, который кого-то заинтересует, продать его, чтобы иметь базовую основу и двигаться дальше.

— Как война повлияла на ваше творчество?

— Война забрала Галину. Но творчество спасло меня. Я выходил в поле, рисовал, рисовал, рисовал. Перешёл на миниатюру.

Мы с Галиной с первых дней войны занимались волонтёрством: продавали картины за копейки, покупали на складах носки и отправляли на фронт. Как-то в Коблево получили тысячу или полторы гривны, а в автобусе ехали солдаты из Донецкой области — оборванные, измождённые.

Дочь говорит: «Папа, давай отдадим им». И отдала все деньги. Вот так мы были частью общества, которое не захотело стать рабами.

Полет, который продолжается

— Ваши дети — художники?

— Да, все трое — профессиональные художники. Старший сын — монументалист. Они не похожи ни на меня, ни на Галину. Выбрали свой путь. И это большая гордость — что пошли по нашим стопам, но своей дорогой.

— Что сейчас? Над чем работаете?

— Веду проект «Море акварели» — биеннале, которое существует с 2016 года. Теперь оно носит имя Галины Кравченко. Рассматривается вопрос о создании премии в трёх номинациях. Это важно не только для меня — это важно для Одессы.

— Творческая мечта?

— Сидеть и рисовать. Малейшая возможность — беру тюбик, кисть. Желание рисовать — движущая сила. Всё остальное — следствие. Иногда хочется и кусок хлеба съесть. Но паровоз — это желание творить. Оно идёт впереди.

Анатолий Кравченко смотрит на свои работы и говорит:
— Когда человек смотрит на картину и чувствует, что живёт в ней — это самое ценное. Энергетика, ощущение, отношение к мотиву. Это то, ради чего стоит жить.

И тогда понимаешь: 70 лет — это не возраст. Это лишь новый этап полёта. Это время, когда душа уже не спрашивает разрешения, а просто летит. Потому что творчество — это не роскошь. Это необходимость жить…

И Анатолий Кравченко живёт именно так: рисуя, вспоминая, любя, защищая, отдавая. И в каждой его работе — частица того света, который он получил от Галины, от детей, от Одессы, от Украины. И который теперь отдаёт нам.

С днём рождения, мастер! И пусть полёт продолжается. Долго. Ярко…

Ранее мы сообщали, что трёх известных одесситов наградили премией Гельмана.

Также наше издание рассказывало о пластическом театральном спектакле «Носороги», который поставили в Одессе.

Читайте также о необычном фотопроекте по «Лесной песне», который показали в Одессе.

Фото автора