Ключевые моменты:
- Военный Александр Нойнец сравнил побратимов с армией мертвецов.
- Его метафора обнажила психологическую пропасть между фронтом и тылом.
- Пост вызвал споры об уважении, истощении и долге гражданских.
- Тая Найденко находит продолжение этой метафоры в общественных конфликтах вокруг военных захоронений.
Порой именно фантастические аналогии помогают лучше всего описать реальность. Примером стал меткий фэнтезийный пост украинского военнослужащего Александра Нойнеца об «армии мертвецов» и «скелетах-лучниках» в рядах ВСУ. Боец рассказал о хронической усталости и психологической пропасти между армией и тылом. Тема не нова, но благодаря нестандартной форме текст мгновенно завирусился и спровоцировал оживлённые дискуссии среди гражданских и военных.
«Мы все мертвы. Отношение к нам — как к мертвецам»
Автор поста оглядывается вокруг, всматривается в гражданских и сравнивает их быт и мировосприятие со своими. В конце концов он приходит к очевидному для себя, хотя и ужасающему выводу: «Мы все мертвы».
«В Украине очень уважают мёртвых. Если человек умер, его слова приобретают большой авторитет, которого не имели при жизни. О нём нельзя говорить плохо. За него принято выпивать за столом и молчать.
Но одновременно понятно, что мёртвые отделены от живых, и как бы сильно живые ни уважали мёртвых, никто не спешит умирать, и все понимают и уважают нежелание людей умирать. О мёртвых вспоминают на гробки, только у нас гробки каждый день в девять, и, честно говоря, живых это бесит.
У нас мёртвые ходят среди живых, но живые стараются отводить глаза, не замечать их и как-то делать вид, что всё нормально. У мёртвых тоже есть свой кодекс, согласно которому, когда ты ходишь среди живых, нужно переодеваться в живую одежду, чтобы лишний раз не расстраивать живых».
ТЦК как ангелы смерти
Даже не употребляя аббревиатуру «ТЦК», Александр Нойнец метко описывает и улавливает саму их суть с точки зрения «мира живых».
«Единственные, кто принципиально переодет в мёртвых, — это ангелы смерти, которые переносят живых в мир мёртвых. Живые так их и называют — людоловы, и сопротивляются им так сильно, как человек может сопротивляться только неминуемой смерти».
То же самое автор виртуозно делает с СОЧ: ничего не названо, но всё понятно.
«Мёртвые тоже часто обманывают смерть и пытаются игнорировать свой мир мёртвых, живя среди живых живую жизнь. Живые таких боятся, а мёртвые презирают, если он делает это систематически, хотя время от времени все пробуют так поступить хотя бы раз. В любой компании живых такого легко заметить. Он либо слишком живой, либо наоборот, но между ним и живыми всегда почти видна воздушная стена».
«Как настоящий скелет-лучник армии мертвецов, я хочу, чтобы все были такими, как я, потому что если наша армия будет состоять лишь из того, что некроманты могут выкопать на сельских кладбищах, то мы не выиграем войну, а живые ведь хотят, чтобы мёртвые выиграли войну для них. Поэтому я наполняюсь настоящей мёртвой яростью и хочу, чтобы все были такими, как я, скелетами-лучниками. Потому что я живу в своём мире и считаю, что единственная настоящая живая жизнь — это наша жизнь здесь».
Ветераны — как зомби
Автор отмечает, что даже уважаемые ветераны в его аналогии — уже не живые.
«Это мёртвые, которым разрешили вернуться в мир живых. Зомби. Они выглядят как люди, если хорошо раскрасить, но их выдают взгляд мёртвых глаз и даже манера двигаться. Понятно, что мир мёртвых интересует их гораздо сильнее, чем мир живых, и если смерть позовёт, они мгновенно вернутся. Что бы они ни говорили и как бы ни ненавидели мир мёртвых, они всё ещё в нём, и все их друзья тоже там…
Конечно, у меня есть ответ на вопрос, что бы я хотел со всем этим сделать. Но какой смысл мне об этом говорить? Я скелет-лучник, я осадный инженер армии Отверженных. Никто не станет слушать мой план, потому что он чего-то потребует от живых, а живые не хотят слушать мёртвых, живые хотят жить своей жизнью».
Реакция общества: от сочувствия до обвинений в «деморализации»
Разумеется, самый сильный отклик текст получил среди военных. При этом больше всего эта горькая «фэнтезийная» метафора отозвалась именно у фронтовиков, которые обычно остаются равнодушными к пафосным и официальным речам.
Многие гражданские в ответ признались, что постоянно испытывают стыд за тыл, который «заживо похоронил» своих защитников и поставил на них крест. Горячие дискуссии развернулись и вокруг общенациональной минуты молчания: является ли она проявлением настоящего уважения или это лишь символический ритуал, чтобы «мёртвые» отстали?
Среди прочего, Нойнец получил и обвинения в деморализации общества. Мол, теперь каждый, кто задумывался о вступлении в армию, трижды подумает, хочет ли он стать таким «мертвецом». Впрочем, сразу нашлись и те, кто объяснил морализаторам: мотивировать к службе должны уж точно не те, кто из-за неё истощён до полного бессилия.
Некоторые гражданские не постеснялись напомнить, что «мертвецы» в армии существуют за счёт народных донатов, поэтому «не надо нам тут вот этого!». Другие, вполне справедливо, заметили, что многие люди в тылу живут волонтёрством и постоянной поддержкой фронта. Но те, кто внимательно читал пост Нойнеца, сразу заметили его авторское самокритичное уточнение по этому поводу:
«Конечно, это слишком простая аналогия. Есть огромная переходная категория людей, которые не боятся мёртвых, живут с ними, считают их нормальной частью своей жизни и не относятся к ним как-то по-особенному. Люди, которые придерживаются правила „ты на войне или для войны“, — это те, кто действительно каждый день „для войны“. Их беда в том, что для мёртвых они живые друзья. А для живых они мертвее мёртвых, потому что мёртвые хотя бы сидят там, на своих кладбищах, далеко, не слишком лезут к живым и не напоминают о себе».
Что здесь можно добавить?
Если внимательно вчитаться в украинскую новостную ленту последних дней, становится жутко. Ведь самые громкие общественные скандалы разгораются именно вокруг военных захоронений. Сначала — абсурд в селе в Днепропетровской области, где вспыхнул конфликт из-за захоронения гражданина РФ, прах которого родители тайно привезли и закопали рядом с украинскими защитниками.
Затем на Аллее славы в Кропивницком разыгралась другая трагедия: мать погибшего украинского воина установила сыну надгробие с надписью на русском языке, поскольку при жизни он просил именно об этом. Активисты требуют немедленно демонтировать надпись.
Разве это не наглядная иллюстрация того, что «мир живых» вспоминает о своих защитниках только для того, чтобы свести очередные языковые, политические или идеологические счёты? Разве это не прямые новости из нарисованного автором «мира мертвецов»?
Ознакомиться с полным текстом манифеста Александра Нойнеца, который действительно является литературным произведением и заслуживает отдельного внимания, можно на официальной странице автора в Facebook.
Ранее мы рассказывали, как учитель из Одесской области не смог вернуться в школу: как раненый ветеран восстанавливает свою жизнь.
Читайте также:
