Андрей Вышинский — одессит по прозвищу «Ягуарович»: история палача и «цепного пса» диктатора

Сокамерник чудовища

Он родился в Одессе в 1883 году. Отец Януарий Феликсович — из польского рода, был провизором, мать музицировала. В 1901 году Андрей поступил на юрфак Киевского университета, но уже весной 1902 года был отчислен за участие в студенческих беспорядках без права повторного поступления, попал под полицейский надзор.

В 1903 году вступил в меньшевистскую организацию РСДРП. В 1906—1907 годах Вышинского дважды арестовывали. В 1908 году был осуждён. Отбыл год лишения свободы, где близко познакомился с большевиком Сталиным: вроде даже в одной камере «чалились».

Правдами и неправдами восстановился в университете, окончил его в 1913-м, остался там работать, но вскоре его отстранили как политически неблагонадежного. Уехал в Баку, преподавал литературу и латынь в гимназии, занимался адвокатурой.

Вскоре отправился в Москву, где после февральской революции 1917 года стал комиссаром милиции Якиманского района. Тогда он подписал распоряжение о неукоснительном выполнении на вверенной ему территории приказа Временного правительства о розыске, аресте и предании суду, как немецкого шпиона, Ленина.

Меньшевик среди большевиков

Когда стало ясно, что большевики берут верх, Андрей Януарьевич, еще недавно ярый меньшевик — переметнулся в их партию. С 1923 года он судья Верховного суда СССР, затем ректор МГУ. В 1931 году назначен Прокурором РСФСР, а в 1935 году – прокурором СССР.

По воспоминаниям старых партийцев, они бойкотировали его из-за меньшевистского прошлого. Вышинский даже оказался в списках на исключение из партии по итогам одной из чисток и еле-еле смог восстановиться (ох, и хитрый одессит!).

Документы, свидетельствовавшие о его меньшевистском прошлом, как и люди, стали бесследно пропадать. Соседа по камере — Сталина — это устраивало: ему нужен был «цепной пёс», ему нужно было юридическое обоснование его беспредела, и он нашел подельника в лице Вышинского.

Главный палач

Последний стал печально известным прокурором «громких процессов» 1930-х, главным инквизитором и исполнителем самых подлых заказов Сталина. Особенно зверски как официальный обвинитель Вышинский проявил себя на «больших» сталинских политических процессах 1936 — 1938 гг.

Он служил с пещерной яростью, подводя своих былых товарищей, соратников самого Ленина, к «высшей мере социальной защиты» — расстрелу. Вот его риторика в их адрес: «шпионы и изменники», «зловонная куча человеческих отбросов», «звери в человеческом облике», «отвратительные негодяи», «Расстрелять их всех, как бешеных псов!», «Раздавить проклятую гадину!».

В те годы Вышинский и нарком НКВД Ежов входили в состав Комиссии НКВД СССР и прокурора Союза ССР, которая рассматривала во внесудебном порядке дела о т.н. шпионаже. В центральный аппарат НКВД поступали справки по делам, рассмотрение которых перепоручали нескольким начальникам отделов, не видевших самих следственных дел. За вечер каждый из них выносил решения по 200—300 делам. Список приговорённых к расстрелу и заключению в лагеря подавали на подпись Ежову, после чего отправляли на подпись Вышинскому.

Убить тысячу человек за один день

К примеру, 29 декабря 1937 года Ежов и Вышинский, рассмотрев списки на 1000 лиц латышской национальности, приговорили к расстрелу 992 человека. Весьма показательно, что Роланд Фрейслер, председатель Народной судебной палаты в гитлеровской Германии, считал Вышинского образцом для подражания.

Варварская формула Вышинского – «признание обвиняемого – царица доказательств» – оправдывала произвол, любые методы следствия, поверхностное судебное разбирательство, садизм по отношению к подсудимым.

Не выдержал свободы

Почти для всех обвиняемых палач Вышинский требовал смертной казни. Тогда его и прозвали «Андрей Ягуарович»… В 1939 году он стал академиком, заместителем главы правительства СССР, в 1940 году – заместителем наркома иностранных дел. В 1949 году — министр иностранных дел СССР. В день смерти диктатора он был уволен с этой должности. После смерти Сталина он – постоянный представитель СССР при ООН.

Это одно из немногих недоброй памяти омерзительных порождений Одессы там же и скопытилось, в США. Угробил его сердечный приступ, когда он узнал о… начале реабилитации осужденных при Сталине. Рухнуло дело всей его «ягуаровской» палаческой жизни — и он с горя «откинул копыта». Похоро­нен у кремлевской стены.

Читайте также: Монархия во главе с гетманом: как Скоропадский пытался создать независимое Украинское государство