Танцуйте хору перед смертью: воспоминания 19-летнего парня из Бессарабии о Второй мировой войне

Как бессарабцы перед смертью хору танцевали

Ему посчастливилось вернуться. После Второй мировой войны Иван Волков прожил интересную жизнь, о чем нам поведала его родственница Алена Волкова, которая опекала ветерана до его последних дней.

— Когда дедушка мне рассказывал о войне, часто повторял: «Это такое страшное дело. Алена, мы ходили такие вшивые…»

Иван Кириллович часто вспоминал наступление под Одером (Висло-Одерскую наступательную операцию, в ходе которой от немецких войск была освобождена территория Польши к западу от Вислы и захвачен плацдарм на правом берегу Одера, использованный впоследствии при наступлении на Берлин – прим. Авт).

— Дедушка рассказывал, что тогда на правом берегу Одера накапливались большие силы для наступления. В подразделении, где служил Иван Волков, было около тысячи человек. О том, что наступление начнется перед рассветом, знали все. И все понимали, что при форсировании реки выживут немногие.

С наступлением темноты все солдаты притихли, молча грелись у костра, каждый думал о своем. И вдруг зазвучала музыка, молдавская народная музыка! Это земляк моего деда родом из Фрикацея достал свою «музыкуцу» — губную гармонь, решив порадовать себя перед смертельным боем родной молдавской басмалуцей. Эта музыка вмиг подняла солдат, среди которых было много бессарабцев, и они пустились вокруг костра в молдавскую хору. Танцевали сотни человек. Танцевали неистово — так, как танцуют только последний раз в жизни!..

Но хора длилась недолго — примчалось командование: «Немцы на том берегу, а вы раскрываете позиции! Кто зачинщик, признавайтесь!» Но никто не выдал музыканта.

Ночь любви и украденный петух

— Однажды я осмелела и спросила: «Дедушка, а что ты делал перед смертельным боем?» — продолжает рассказ о бессарабском вояке Алена Волкова. — «А я, говорит, раздобыл петуха. Была у меня в отряде симпатия — медсестра Нина Бычкова, родом из Белоруссии. Симпатичная такая. Мы оба понимали, что завтра нас может не быть. И мы решили с Ниной провести, возможно, последнюю ночь в своей жизни вместе. Я на подводе постелил побольше соломы… А до этого мы сварили петуха. Решили так: будем любиться, потом съедим петуха и пойдем с ребятами танцевать – они как раз хору плясали. Но пока мы миловались, кто-то из солдат – все ведь голодные были – съел нашего петуха. Мы с Ниной только посмеялись: не могут же нам одним в эту ночь достаться все удовольствия мира».

После форсирования Одера Иван Волков и Нина Бычкова остались живы. Но они больше никогда не увидели друг друга: медсестру с ранеными отправили в тыл, а Иван пошел дальше, на Берлин.

Почему аборигенам не удалось «освежить кровь»

Однако в мае 1945 война для Ивана Волкова не завершилась – войска перебрасывали на Дальний Восток, на Японский фронт, и он воевал до сентября 1945-го.

— На том фронте тоже история у деда случилась, — продолжает Алена Викторовна. – Он рассказывал о том, что там его, симпатичного молодого молдаванина, приметили коренные жители, то ли чукчи, то ли или якуты, он не разбирался. Но семейство было богатым — у них было десять юрт. В семье была девушка на выданье, и родственники присмотрели ей в мужья бессарабца. Предложили за женитьбу очень хорошее вознаграждение. Они не настаивали на том, чтобы Иван остался здесь навсегда, для них главным было «освежить кровь». Сказали: как только невеста забеременеет, сделка будет считаться совершенной. Но ничего не получилось: «Алена, — рассказывал мне дед, — невеста была такой вонючей, что я бы не смог. Они ж не моются, у них в юрте вообще невозможно было находиться. Я еле оттуда ноги унес».

Руку мастера узнавали по авторскому шву

Иван Волков вернулся в родное село живым и здоровым. Контузия, правда, была. Работал водителем в местном колхозе. Женился, вместе со своей Валентиной воспитывал двоих сыновей.

Он стал очень известным в Придунавье человеком, потому что шил из меха шапки, кептари (жилеты из овчины, как правило, украшенные национальным узором – прим. Авт.) и тулупы. Шил из ондатры, лисы, кролика, из овчины, которую сам и выделывал.

— Это был очень долгий процесс, и он меня всему научил, — рассказывает Алена Волкова. — Шкуры приносили уже засыпанные солью, чтоб не сгнили. Сначала в специальной бочке шкуры замачивали с отрубями, чтобы отделить всю грязь. Затем выбеливали раствором извести. Эту операцию мастер мог проделывать несколько раз, если кожа и мех оставались желтыми. Считалось так: чем белее кожа, тем лучше мастер. После тщательной выделки шкурки становились мягкими, легко поддавались крою и шитью. Иван Волков всегда «держал марку» и гордился тем, что каждое его изделие – высокого качества. А чтобы его продукцию отличали, у него был свой особый ручной шов — другого такого ни у кого не было.

Старожилы села Новосельское до сих пор помнят Ивана Кирилловича Волкова, он был очень коммуникабельным — знал молдавский, болгарский, русский, понимал польский.

В последние годы своей жизни Иван Волков часто ходил в церковь, причащался, постился.

В мемориальном издании Книга Памяти Украины «Победители» об Иване Кирилловиче Волкове сделана следующая запись: «Родился в 1925 году, с. Новосельское. Участвовал в боях в составе 1463 сп. в.ч. 42206 с октября 1944 по сентябрь 1945 г. Старшина. Награжден орд. Отечественной войны 2 ст., «За мужність» 3 ст., мед. «За отвагу» и др. медалями. Умер 20.08.2011 г., похоронен в с. Новосельское».