Что с финансированием Одесского художественного музея, объясняет и. о. директора Александра Ковальчук.
«Одесская жизнь» продолжает тему «культуромора» в Одесском национальном художественном музее.
Напомним, что на днях на нашем сайте вышел материал, в котором несколько сотрудников музея просили распространить информацию о том, что во время войны они остались без зарплаты, поэтому им приходится буквально выживать. Но наша редакция не может опираться только на одно мнение, поэтому мы обратились к и.о. директора музея Александре Ковальчук и попросили ее прокомментировать эту ситуацию.
В настоящее время Александра Ковальчук находится в отпуске без сохранения заработной платы. Но, как мы поняли, отпуском назвать это трудно: ежедневные переговоры, встречи с представителями международных организаций, ивенты и Zoom с работниками музея, через которые он дистанционно координирует всю работу…
В таком ритме Александра проводит каждый день. Ведь сегодня, в военное время, каждый из нас имеет свою миссию. Миссия Александры Ковальчук – это популяризация украинской культуры, сохранение культурного наследия на родине и распространение информации о кровавой войне в Украине. Впереди ее ждет свой фронт: поиск инвесторов и заключение непростых договоров, которые смогут улучшить ситуацию с финансированием не одного украинского музея. Обо всем этом Александра рассказала во время нашего личного разговора.
Мы попросили Александру Ковальчук прокомментировать заявление «с криками о помощи», которое на днях опубликовали несколько сотрудников музея на странице независимого образовательного проекта Free Museum в соцсети. Уточним, что это не вся команда музея – заявление было обнародовано с участием нескольких человек, а всего, как объяснила Александра, в команде музея 92 человека. Но по личным соображениям она отказалась давать комментарий и поблагодарила нас за понимание.
В то же время она поделилась довольно интересным постом на своей странице в Facebook, где объясняет ситуацию с зарплатой в Одесском национальном художественном музее, который также позволила нам обнародовать на сайте. В своем посте и.о. директора музея разъясняет, как начисляется зарплата в коммунальных заведениях и почему структура финансирования художественного музея особенно тяжелая.
Как объясняет и. директора Худмузея, зарплата в коммунальных заведениях начисляется в два этапа: аванс в середине месяца и остальные выплаты в конце месяца.
«Уже 20 мая аванс еще не насчитали. У кого-то это вызывает возмущение, у кого-то страх, кто-то понимает, что с началом войны было уничтожено много вещей, экономика в том числе.
С первых дней войны, будучи в агонии боли за страну, я находилась еще и в стрессе из-за перспектив и ответственности перед командой музея. Когда подписала приказы на выплату зарплаты, мне казалось, что это последние деньги, которые коммунальное учреждение сможет выплатить людям. Мне казалось, что война несовместима с такими вещами. Но мы видим, что наше государство крепче, чем все в мире представляли. Несмотря на то, что в местные бюджеты деньги не поступают, люди получают социальные выплаты, пенсии и зарплаты. И я благодарна всем, кто делает это возможным», – пишет Александра.
По ее словам, структура музея немного сложнее других:
«У нас были источники поступлений средств для оплаты зарплат:
Донорские взносы на проектную команду – людей, которых мы не можем оформить в музей из-за отсутствия свободных ставок в штатном расписании или когда образование человека не позволяет его оформить на свободные ставки (например, есть ставка научного сотрудника, а нам нужно взять на работу менеджера по коммуникациям, имеющего экономическое образование).
В большом количестве интервью, которые давали мы с Александром Ройтбурдом, нас спрашивали, что самое сложное в нашей работе с учетом бюрократической структуры. Мы всегда называли штатное расписание и невозможность принимать самостоятельное решение о структуре и количестве ставок. Чтобы изменить штатное расписание нам всегда требовалось согласование от двух департаментов. В частном бизнесе руководитель всегда может увеличить или сократить команду в любое время. Мы так не можем. Даже если такая необходимость легко объясняется с точки зрения логики и здравого смысла. Например, когда у нас полностью загружены девушки, которые работают с детьми, казалось бы, это значит, что нужно трудоустроить еще двух человек на это направление, они будут обучать больше детей, будет больше результатов и больше поступлений в музей, чтобы платить им зарплату, еще и зарабатывать на что-нибудь еще. Нет. Мы так не можем. Время от времени нам согласовывали по одной дополнительной позиции на спецсчет. А вот когда Александр Ройтбурд стал депутатом областного совета с помощью Михаила Шмушковича и всех, кто в этом помогал, нам наконец-то согласовали значительное расширение штатного расписания. Мы смогли добавить 24 ставки на спецсчет. Естественно, это возложило и огромную ответственность. Мы должны постоянно зарабатывать достаточно средств, чтобы платить всем, кто устроен на ставках спецсчета. Больше всего меня ужасала перспектива тотального локдауна. Когда почти нет возможности зарабатывать деньги. Я волновалась, что локдаун будет через ковид. Который был бы просто прогулкой по сравнению с тем, что вся страна проходит сейчас».
24 февраля 2022 года команда музея состояла из:
Общие обязательства со стороны фонда составляли 94 000 гривен в месяц. При этом еще 1 января один из ключевых доноров, поддерживавший команду зарплатными взносами с 2016 года, взял паузу на 6 месяцев. Это минус 44 000 в месяц.
«Для меня это означало большой бюджетный разрыв между тем, что мы должны оплатить, и тем, что поступает на зарплату. Нам должно было хватить до перехода в управление Минкультуры и увеличения ставок в результате получения национального статуса (мы все еще коммунальное учреждение по документам). Мы должны были продержаться до марта-июля. И мы бы справились. Но… война меняет все. Пока у нас остается одна Марина Федоренко (вероятно, речь идет о ком-то из спонсоров – прим. ред.), которая ежемесячно предоставляет 50 000 гривен на сохранение команды музея. У меня уже давно не хватает слов, чтобы описать благодарность, которую мы чувствуем.
Я не могу не сравнивать ситуацию войны с первым локдауном. Много общего. Во время первого ковидного локдауна все зарплаты музейной команды были уменьшены. Мы сняли все надбавки за напряженность (50% от оклада) и квартальные премии, эти выплаты начисляются со спецсчета для тех, кто оформлен в КУ. Для проектной команды уменьшили оклады на треть. Так мы продержались до открытия музея для посетителей.
Все сотрудники музея получили внеочередную премию с зарплатой за февраль. Но с 1 марта мы сняли все надбавки за напряженность. Как и во времена ковида, мы уменьшили выплаты проектной команде на треть. Музей был закрыт, сотрудники либо были в пути в другие страны или регионы, либо были с родными дома, либо беспощадно волонтерили (большинство кстати)».
Также и.о. директора музея объясняет, что дальше нужно было настроиться на системное обеспечение зарплатой всех, кто оформлен на спеццене ведь музей (как и все остальные в стране) прекратил зарабатывать. При этом была надежда, что поступления из бюджета на бюджетную часть команды продолжатся, хотя это может измениться в любой момент.
«В марте мы были вынуждены отправить на вынужденный простой всех хранительниц залов музея. До войны они работали 5 дней в неделю, 8 часов в день и получали 4850 гривен. С марта они находятся на дому и получат 1900 гривен. Также они у нас все пенсионерки, а пенсии государство выплачивает в приоритетной очереди. Я постоянно на связи с их руководительницей, и мы держим отдельные 30 000 для них, на случай экстренных ситуаций.
В конце марта мне удалось привлечь 250 000 гривен на спецсчет музея, чтобы обеспечить выплатами 24 человек. Этих денег должно было хватить на апрель и часть мая.
Также получила подтверждение от Марины Федоренко, что она будет пытаться продолжать поддержку столько, сколько это будет возможно. Стало немного легче. Но в апреле мы получили информацию о сложностях бюджета области. Это значило, что больше нельзя полагаться на этот источник. Я понимала, что могут быть задержки с выплатами или сокращениями. На мой взгляд, нам просто везет, что сокращений еще не происходит, а в нашем коллективе только 7 сотрудников ушли в отпуск за свой счет и я им очень благодарна, ведь они находятся в других странах или регионах, уже более-менее устроились на работу. получат государственную поддержку. Законодательство позволяет находиться в отпуске за свой счет во время войны без срочного ограничения», – пишет Александра.
Она также отмечает, что тоже находится в отпуске за свой счет с марта.
«Но то, что я не получу зарплату, не снимает с меня ответственности за музей и людей. Поэтому каждый день, без выходных, без отдыха, я делаю все возможное, все, на что хватает сил и немного больше для нашего музея и для других украинских музеев. К сожалению, с апреля мы были вынуждены перевести больше отделов на вынужденный простой – 2/3 от оклада.
Моя стратегия состоит в том, чтобы находить иностранные средства. Ведь понимаю, что украинские доноры музея, несмотря на то, что большинство бизнесов перестали функционировать, делают все возможное для обеспечения первоочередных вызовов – армия, медицина, гуманитарная помощь. Это реалии войны».
Кроме того, отмечает Александра Ковальчук, после заявления президента о необходимости возобновлять работу бизнесов, она хотела возобновить продажи сувенирного магазина, но из-за тяжелого эмоционального состояния команды этого сделать так и не смогли, «но непременно настроим эту работу с июля».
К тому же работа с иностранными фондами понемногу приносит результаты, и в апреле музей получил 92 000 гривен на доплаты оставшимся в Одессе и вернулся к ежедневной работе в музее – это прежде всего бухгалтерия, научный отдел, отдел фондов, администрация. В этом месяце удалось привлечь около 50 000 гривен.
Также постепенно появляются новые инициативы со стороны международных организаций:
«Я знаю точно, что три месяца все представители сообщества музеев говорят и говорят на встречах о необходимости поддержки тех, кто остался в музеях работать в сверхсложных обстоятельствах. И нас понемногу слышат. Вчера объявили выплаты от ALIPH. Будет больше.
Некоторые процессы продолжаются дольше, чем хотелось бы. С одной международной организацией мы уже два месяца готовимся к подписанию контракта, по которому получу для зарплат около 19 000 евро. Надеюсь, что через неделю уже смогу об этом рассказать больше.
То есть, я понимаю, что сейчас государство не может быть гарантом как не быть и частный бизнес.
Многих сотрудников частного сектора просто уволили с марта. Уровень безработицы будет расти. Нам важно выдержать. Продержаться.
Вижу для себя следующие направления работы: гранты от международных организаций, продажа сувенирной продукции в Украине и вне, фандрейзинг в Соединенных Штатах. Кстати, считаю, что последнее направление может принести результаты быстрее. Например, в среду удалось привлечь 4372$ в поддержку команды музея. Ожидаю перечисления на счет Museum for change. При этом надеюсь, что мы с мужем тоже сможем продержаться, ведь нам тоже очень тяжело. Страшнее всего для меня будет необходимость выйти здесь на работу и потерять возможность уделять время привлечению средств и решению задач музея.
Кроме одесского художественного я стараюсь всегда закладывать в бюджеты грантовой помощи немного премий любому другому музею, который мы сейчас помогаем через Museum for change. Но это уже другая история».
Для аналитики Александра Ковальчук также опубликовала картинку с информацией о выплатах музея – 3 месяца до начала войны и 3 месяца войны.
«Итак, мы все 4 года постоянно бились с обстоятельствами за лучший зарплатный фонд для команды Одесского художественного, у нас всегда были слишком низкие оклады, мы с Александром (Ройтбурдом – ред.) постоянно отмечали необходимость увеличить оклады и предоставить кадровую свободу музеям. Но война умножила на ноль даже то, что было. Должны искать пути и помогать своим, должны продержаться до восстановления экономики после победы. Мы обязательно выдержим! Выдержим поддерживая друг друга! Слава Украине!» – резюмирует руководитель одесского музея.
Редакция «Одесской жизни» желает всей команде Одесского национального художественного музея разобраться во всех неясностях и слегка обходить все проблемы, возникающие в это нелегкое для нас время. Ведь сейчас самое важное – это спасти Украину от кровавых рук захватчиков.
Читайте также: Картины из Одесского художественного музея отправились в хранилище (фото)
Подготовила Анастасия Епурь
Фото с Facebook-страницы Александры Ковальчук и команды Худмузея
Поздравляем с субботой, друзья! Время отдохнуть и посмеяться от души! Мы подготовили для вас подборку… Read More
В последние дни наблюдается повышенная геомагнитная активность. Сегодня, по прогнозу ученых, будут ощутимы мощные магнитные… Read More
С приходом весны все больше одесситов начинают задумываться не только об обновлении гардероба, но и… Read More
На Соборной площади «исчезла» инклюзивная детская площадка. Работает техника, территория ограждена, объявление «Осторожно, демонтаж!» отвечает… Read More
В пятницу, 4 апреля, около 20:00 в Кривом Роге произошел ракетный обстрел, в результате которого… Read More
В субботу, 5 апреля 2025 года, в Одессе и Одесской области ожидается относительно теплая погода… Read More