Из прочитанного в юности «Искушения святого Антония» Густава Флобера отложилось в памяти писательское откровение: «Есть на земле уголки такие прекрасные, что хочется прижать их к своему сердцу». Для меня, как и для многих одесситов, таким уголком давно стал «Привоз». Со всей его неповторимой аурой, которую способна подпитывать только одесская публика, которой и подражать не всякий наспособится.
Сей новослов я внес в блокнот во время очередного, предновогоднего, пребывания в «Чреве Одессы». В это предпраздничное время как никогда здесь набирала сверхнормативную силу торгово-закупочная стенокардия в атмосфере эксклюзивной жажды удовлетворения четко очерченных реальными возможностями запросов и поиска чего-то необычного, ранее не попадавшегося на глаза, без отчетной надежды на везуху, шоб дешево и красиво провернуть свое «купипродай».
Кажется, шо на «Привоз» свезли все – апельсины, мандарины, йогурты, бананы, лимоны, киви, кокосы, гранаты, яблоки и груши, капусту, картошку, буряк, фасоль, мак, перцы, огурцы… А сколько было сосенок, елочек и елей! И все это зеленое чудо источало прямо-таки райские антикоронавирусные ароматы. Высокий худощавый мужчина, опустив голубую защитную маску на подбородок и сняв с облысевшей головы кроличью шапку, со свистом втянул носом воздух и резюмировал, обращаясь к даме с томной нежностью на апельсиново-мандариновых щеках: «Нюся, дыши глубже. Ну, прямо таки да протиковидная ингаляция!» А в ответ: «Дышим глыбоко пока шо она бесплатная, а то скоро и за воздух платить скажут».
Два, видимо, давно не встречавшихся одессита в масках импозантно обнимаются, касаясь щекой щеки. Один в кепи желтой кожи, а другой в поношенной шляпе-пирожке. «За шо будем говорить?» – спрашивает «кепи». «За наше правительство. Как оно тебе?» – отвечает «шляпа». «А разве оно наше?»
Народу в разномастном одяге всюду и везде на стесненных новостройками и капитальным ремонтом Новощепного ряда просторах «Привоза» – не протолкнуться. Но я таки замечаю
отсутствие менял инвалюты (слышал, что ими занимались нацгвардейцы); не звучит зазывающий мальчиков и девочек голос веселой всегда носочницы; куда-то ретировались лихие гармонисты с бубном; сменили дислокацию два глазастых и губастых негра, торговавших невесть где раздобытыми шмотками; снизилось количество деревянных решеток, на которых вывешивались вяленые тарань, караси, бычки и другие деликатесы для пивоглотства чисто одесской прописки.
Заметно выросло число жертв неистребимых наливаек. Глядя на сидячих и лежачих небритых, длинноволосых дерболызников, противопоставляющих минусовым показаниям градусника горячительный сугрев, слушая откровенья покупателей, реагирующих тяжелыми вздохами, а то и крепким словцом, на взвинченные предпраздничным ажиотажем цены, невольно вспомнил прочитанное накануне путешествия по «Чреву Одессы» в «Одесском вестнике» столетней с хвостиком давности:
«Трудно приходится одесскому обывателю. Донимают его налогами. Донимают его «распорядительностью». Донимают его «моисеевцы». Донимает дороговизна квартир, донимает общая дороговизна жизни в городе. Донимает «конка», донимает электрический трамвай. Донимают ремонтные комиссии, донимают всевозможные другие комиссии. Такова, видимо, уже доля одесского обывателя, а он, видимо, привык безропотно принимать все, что ни пошлет ему судьба». Добавьте, ну хотя бы размер прожиточного минимума, минимальной пенсии, дороговизну лекарств да курс доллара и вот оно – наше сегодня, во многом повторяющее давнее-предавнее вчера.
И слава Богу, шо мы не потеряли оптимизма и надежды на лучшее завтра и даже держим фасон перед той же Европой, считая именно себя европейцами. Как и старушенция в латаном полушубке, которой я помог вытащить из колдобоины кучмовоз с картошкой, свеколкой и капустой.
– Сколько вам лет, бабушка? – спросил подчеркнуто вежливо.
– Девяносто два с гаком, сынок. Промелькнули, как я в одни двери вошла, а в другие вышла.
Услышав эти слова, дородная дама в широкополой черной шляпе, явно с чересчур персоинфицированным переоцениванием собственного личного мнения, выдохнула:
– Не дай, Господи, дожить до вот такой старости. Ей уже геть под сто, а она по «Привозу» шмындяеть со своей каламашкой.
– А мы еще поживем, – ответствовала бабуля и потащила свой «мерседес» к рыбному ряду.
Я же направил стопы к фруктам и овощам. Пленил взгляд восковой спелости виноград. И вспомнилось пушкинское:
Мне мил и виноград на лозах,
В кистях созревший под горой…
Продолговатый и прозрачный,
Как персты девы молодой.
Но как только услышал цену, поэзия уступила место привозовской прозе типа: «Шо-шо, та ты шо? За такие бабки с дуба рэпнуть можно, совесть иметь нада! Цирк на дроте. Неимоверный одесский бред!» Так возмущался мужик, на вид не из бедных, судя по новенькой дубленке турецкого покроя. С ним я столкнулся и возле курей, гусей да индюков в ощип. Мужик указал лопатистой пятерней на индюка с расправленными крыльями и спросил:
– Шо это и почем оно, пока не улетело?
– Самолет за миллион, – ответил хозяин оголенной птичьей стаи.
Мужик в дубленке пробасил:
– Ну так скажи спасибо нам, пэрэсичным, за то, шо мы уже такое жрали, шоб крутили педали, – и широким шагом удалился.
– Шо за намек от хама, крути-ка, дама, отсель динаму, – отреагировал продавец.
Тут, в «Чреве Одессы», у кого чего болит, тот о том и говорит.
Молодая, но уже, видать, давненько плененная Бахусом женщина кричит в «мобилку»:
– Да какой он в хрен пидагог, в слове из трех букв три ошибки делает. Ты передай ему, шо я ему так отомстю, шо моя мстя будет ему ужастью. Красотень! Хватит меня фаловать! Надо иметь не только красивую голову, а ещё и мозги в ней.
В таких вот откровениях есть своя, особая магия общения. Они – сколок нынешней многотрудной жизни – противопоставлены заказным телевизионным шоу, однообразным убаюкивающим сериалам и сладким обещаниям сильных мира сего, надеющихся на то, что Господь простит им все грехи, даже если они попадают в разряд «скотыняк». Ведь оно нередко как выходит? – чем больше разума – тем больше глупостей… Как говорят в Одессе – ты такой понтовый весь, шо будто выгребную яму собрался освобождать.
В мясном павильоне солидный мужчина рассматривает свежайшую, по словам быстроглазой хозяйки, свинину и говорит утонувшей в китайском пуховике жене:
– Фаиночка, та бери ты три кило и не парься.
– Нада меньше жрать, Ледя. И не нада меня трюмить.
– Так я ж тебе конкретно еще муж, а не какой-то там Вольтер.
– Ты че это сюдою Вольтера собачишь? Меня это не харит.
– Сей чудак считал, шо главным блюдом дружеских застолий есть интересные, как и у нас сейчас с тобой, беседы и философские споры. А шо то, скажи, за беседы и споры, мать, без увесистой отбивной да еще под рюмашечку самогончику, шо ты выгнала.
– Ты получишь у меня слабительного натощак.
А как вам такой словоперекидон, уважаемые читатели?
– Приветульки, Бодя. Куда прем?
– К Филе.
– Так он же в Израиле, кажись, третий годок.
– Вернулся талант, не признанный при жизни.
– А шо ж так?
– В Одессе, говорит, я еврей, а там я нихто, третьесортье.
– Вот тебе и пердовик. Он же дисиртацион хотел сварганить типа кому мешают ЖКХ.
– Ужасть! Дайте, люди, пистолет!
Время в «Чреве Одессы» пролетает как я не знаю. Пора поворачивать свои оглобли к родному скиту. Доволен не только удачными покупками, но и пополнением блокнота созданными неистощимыми на выдумки рекламоумами зазывалками и извещалками. К примеру: «Нужен дэвушка на шашлык», «Супер растрочка! На шару без переплат!», «Вгризтесь в можливість», «Рыбная стрижка», «Жалюзи маркизы», «Самый большой и вкусный ресторан»…
Прочитав пламенный призыв: «Размещайте рекламу на законных бордах», сажусь в старенький трамвай, на боку которого крупно и размашисто написано: «Ты нужен городу». От этого бездоказательного утверждения (то есть нужен и я?) меня охватила трепетная гордость. Она окрепла до несокрушимости, когда за окном на «законном борде» прочитал: «Наша миссия – сделать Одессу лучшим городом в Украине». Как по мне, так она, наша ласковая Мама, уже и есть лучшая. И не только в Украине, а и во всем мире. Со своим неповторимым житьем-бытьем. И еще потому, шо нигде на всей планете нет такого «Привоза» – сплошной неподражаемой мелодии жизни.
Ходите чаще на «Привоз»!
Автор: Виктор Мамонтов
Читайте также: Привоз: как выглядит знаменитый одесский рынок накануне Рождества (фото)
Российские войска продолжают атаковать гражданскую инфраструктуру Одесской области. На этот раз под удар попал распределительный… Read More
Отопительный сезон на Одесчине постепенно охватывает новые города. Из-за снижения температуры местные власти Измаила приняли… Read More
Пыль появляется каждый день, а желания тратить вечер на уборку нет. Робот-пылесос решает эту проблему:… Read More
Цены на хлеб в Украине продолжают расти, а прогнозы о резком подорожании заставляют покупателей волноваться.… Read More
Что делать в Одессе после окончания пляжного сезона? Оказывается, город может предложить гораздо больше, чем… Read More
Сильное возгорание после удара и сообщения о новом БпЛА вблизи Куяльника: в Одесской области появились… Read More