Реальные истории киборгов: свидетельства защитников Донецкого аэропорта

Ключевые моменты:

• 16 января в Украине отмечают День киборгов — защитников Донецкого аэропорта, которые удерживали оборону в течение 242 дней.
• Материал обновлен к памятной дате и содержит реальные свидетельства украинских военнослужащих — участников обороны ДАП.
• Киборгами назвали защитников аэропорта сами боевики, не веря, что люди могут выдерживать такие условия боев.
• Публикация основана на разговорах с ранеными бойцами, которые проходили лечение в одесском военном госпитале.

Киборги Донецкого аэропорта вошли в новейшую историю Украины как пример сверхчеловеческой выдержки и военного братства. В течение 242 дней украинские военные удерживали оборону в условиях постоянных атак, нехватки ресурсов и непрерывной угрозы жизни.

Этот материал основан на непосредственных разговорах с участниками боевых действий, которые после ранений проходили лечение в 411-м военном госпитале в Одессе. Их свидетельства — это не обобщенные мифы, а живые, проверенные истории очевидцев, которые позволяют понять, какой была реальность обороны аэропорта.

Автор статьи собрала эти рассказы, чтобы зафиксировать не только военные факты, но и человеческое измерение войны: страх, усталость, сомнения, юмор и внутреннюю готовность идти до конца.

Справка ОЖ: Кто такие Киборги

В Украине «киборгами» называют украинских военнослужащих, которые обороняли Донецкий аэропорт в 2014–2015 годах. Это название возникло не как официальный термин, а как признание их сверхчеловеческой стойкости: противник не верил, что люди могут так долго удерживать оборону в условиях постоянных обстрелов, разрушений и нехватки ресурсов.

Сами защитники подчеркивают — они были обычными людьми, которых объединили ответственность, взаимная поддержка и осознание того, что за их спинами — страна.

«Онтарио»: «Не знаю, как они держались»

— В мирной жизни я был охотником, а на фронте стал снайпером-разведчиком. Во время заданий иногда приходилось по пять часов лежать в холодной грязной жиже и мокнуть под непрекращающимся ливнем. После этого форму приходилось выбрасывать — она разлазилась прямо на теле. Спасибо волонтерам, которые одевали нас с ног до головы…

Там не работал ни один украинский телеканал. Лишь «россии» и «новороссии». Сначала было смешно, потом все начинали злиться, а дальше это просто угнетало. Самое страшное — то же самое смотрели местные жители. Потом мальчишки на велосипедах подъезжали с криками: «Вы — укры. Скоро с вами покончим». Или, например, бабушка подходит, просит каких-то продуктов. Мы даем ей тушенку, крупы, она берет и приговаривает: «Чтобы вы все сдохли».

Мы стояли в 900 метрах от взлетной полосы Донецкого аэропорта. Чем могли, помогали ребятам сначала в старом терминале, потом — в новом. Им было очень сложно. Нас только обстреливали, а их постоянно атаковали. Мы слышали по рации их переговоры. Не знаю, как они держались.

На каждом посту мы держали «питомцев» — собаки и кошки хорошо чувствуют обстрелы. Иногда слышишь взрывы и не знаешь, прилетит ли к нам «подарочек», или нет. Тогда смотришь на них. Сидят спокойно — можно не волноваться, юркнут в укрытие — нужно быстро прятаться. Лучшим «датчиком» была наша беременная кошечка — она ни разу не ошиблась.

Где-то с 28 декабря, после перемирия, «накрывали» очень сильно. С 5:00 до 19:30 — как по графику. В новогоднюю ночь тоже не обошлось без поздравлений. Они нас — по московскому времени, мы их — по киевскому.

Александр Некреч: «Мы были готовы ко всему…»

— Я всегда считал себя патриотом, поэтому не медлил с походом в военкомат. Ни в первый, ни во второй раз меня не взяли. Но я привык добиваться своего и вскоре попал в подразделение «Донбасс», где пробыл два месяца. А когда появилась возможность, то всей ротой вместе с командиром мы перешли в 93-ю механизированную бригаду ВСУ. В 42 года я принял присягу и горжусь этим.

«Донбасс» в Вооруженных силах стал государством в государстве, и я видел, насколько мы отличаемся от срочников, с которыми делили одно здание. Мы были готовы ко всему, ждали приказа, а они — пили и задавались вопросами, кому и зачем все это нужно. Было тяжело смотреть на них и понимать, что они никак не мотивированы выполнять свой долг.

Все произошло именно так, как я и представлял себе защиту Родины: приказы, наступление, взрывы… И если бы я заранее знал, чем все закончится, снова стал бы добровольцем. Потому что такова роль мужчины — защитить свою землю.

Мы двинулись в аэропорт под массированным огнем. По нашему БТРу «лупили» всем, чем только можно было. А потом прилетела мина, которая посекла осколками 15 человек. Я даже не успел выстрелить. Но наши остались там и вели бой еще 10 часов, и хотя бы 17 января они отстояли аэропорт. В тот день было трое «двухсотых» и полсотни раненых.

Война — это страшное слово. Это все очень тяжело. И появляются все больше вопросов. Например, почему мы оказались в аэропорту, а не в монастыре, как предполагалось. Но, с другой стороны, там был такой же бой, а может — и хуже. Никогда не знаешь, где и когда может прекратиться твоя жизнь…

Читайте также: От штурмовика до титановоого киборга: как война изменила жизнь ветерана из Любашивки