Историко-топонимическая комиссия исполнительного комитета Одесского городского совета рассмотрела вопрос о целесообразности дальнейшего нахождения на Привокзальной площади памятного камня с надписью: «Тут, в районі вокзалу, у січні 1918 року в жорстоких боях за Владу Рад повсталими робітниками та солдатами були розгромлені війська Центральної Ради».
Как сообщили в муниципалитете, данный объект не является объектом монументального искусства и не имеет культурной ценности, а лишь фиксирует историческое событие.
Принимая во внимание тот факт, что в районе Итальянского бульвара находится памятник жертвам Гражданской войны, где захоронены представители обеих сторон конфликта, погибшие в январе 1918 года в боях в районе железнодорожного вокзала, участники заседания поддержали предложение о демонтаже памятного камня на Привокзальной площади.
Также комиссия поддержала инициативу общественной организации «Квитка» о переименовании двух остановок городского общественного транспорта: «4-я ст. Люстдорфской дороги» в остановку «Новый Люстдорф».
Рекомендации историко-топонимической комиссии исполнительного комитета Одесского горсовета будут рассмотрены депутатами Одесского городского совета.
Напомним, в Одессе появятся новые улицы.
В Одесской области развернута масштабная поисково-спасательная операция. В пятницу, 19 июня, на побережье Черного моря… Read More
Добраться до Молдовы из Украины теперь станет значительно проще. «Укрзалізниця» совместно с молдавской железной дорогой… Read More
В Одессе расширили список безопасных зон для летнего отдыха у моря. На сегодняшний день специальная… Read More
Украинские морпехи из подразделения Barracuda не только воюют на воде, но и самостоятельно совершенствуют безэкипажные… Read More
В Одессе с сегодняшнего дня, 19 июня, меняется схема движения на одном из самых оживленных… Read More
В условиях войны потребность в донорской крови остается постоянной, однако культура регулярного донорства в Одессе… Read More
View Comments
Вот действительно бред-памятники, названия улиц мешают жить...
Якби ви знали, паничі,
Де люде плачуть живучи,
То ви б елегій не творили
Та марне Бога б не хвалили,
На наші сльози сміючись.
За що, не знаю, називають
Хатину в гаї тихим раєм.
Я в хаті мучився колись,
Мої там сльози пролились,
Найперші сльози; я не знаю,
Чи єсть у Бога люте зло!
Що б у тій хаті не жило?
А хату раєм називають!
Не називаю її раєм,
Тії хатиночки у гаї
Над чистим ставом край села.
Мене там мати повила
І, повиваючи, співала,
Свою нудьгу переливала
В свою дитину… В тім гаю,
У тій хатині, у раю,
Я бачив пекло… Там неволя,
Робота тяжкая, ніколи
І помолитись не дають.
Там матір добрую мою,
Ще молодую, у могилу
Нужда та праця положила.
Там батько, плачучи з дітьми
(А ми малі були і голі),
Не витерпів лихої долі,
Умер на панщині!.. А ми
Розлізлися межи людьми,
Мов мишенята. Я до школи –
Носити воду школярам.
Брати на панщину ходили,
Поки лоби їм поголили!
А сестри! сестри! Горе вам,
Мої голубки молодії,
Для кого в світі живете?
Ви в наймах виросли чужії,
У наймах коси побіліють,
У наймах, сестри, й умрете!
О люди! люди небораки!
Нащо здалися вам царі?
Нащо здалися вам псарі?
Ви ж таки люди, не собаки!
Вночі і ожеледь, і мряка,
І сніг, і холод. І Нева
Тихесенько кудись несла
Тоненьку кригу попід мостом.
А я, отож таки вночі,
Іду та кашляю йдучи.
Дивлюсь: неначе ті ягнята,
Ідуть задрипані дівчата,
А дід (сердешний інвалід)
За ними гнеться, шкандибає,
Мов у кошару заганяє
Чужу худобу. Де ж той світ!?
І де та правда!? Горе! Горе!
Ненагодованих і голих
Женуть (последний долг отдать),
Женуть до матері байстрят
Дівчаточок, як ту отару.
Чи буде суд! Чи буде кара!
Царям, царятам на землі?
Чи буде правда меж людьми?
Повинна буть, бо сонце стане
І осквернену землю спалить.
Виктор Гюго "Отверженные" 1862 г.
"...Но вот произошла революция; события стремительно сменялись одно другим; семьи судейских чиновников, поредевшие, преследуемые, гонимые, рассеялись в разные стороны. Шарль Мириэль в первые же дни революции эмигрировал в Италию. Там его жена умерла от грудной болезни, которой давно уже страдала. Детей у них не было. Как же сложилась дальнейшая судьба Мириэля? Крушение старого французского общества, гибель семьи, трагические события 93-го года, быть может еще более грозные для эмигрантов, следивших за ними издалека со все возрастающим страхом, - не это ли впервые заронило в его душу мысль об отречении от мира и одиночестве? Не был ли он в разгаре каких-нибудь развлечений и увлечений внезапно поражен одним из тех таинственных и грозных ударов, которые порой, попадая прямо в сердце, повергают во прах человека, способного устоять перед общественной катастрофой, даже если она разбивает ему жизнь и уничтожает его материальное благополучие? ..."
Можно ругаться, ёрничать, хвалить, проклинать. Можно.
Но Одессу ПОРА спасать.
Никто кроме нас не будет это делать. Вот в чем вопрос времени.
Как?