Кира Муратова: «Насколько же мне противны эти территориальные конфликты»

Анна Немцова (Newsweek) поговорила с одесским режиссером Кирой Муратовой о Майдане и аннексии Крыма.

— Вчера пересмотрела ваш фильм «Вечное возвращение» — мы свидетели повторяющихся событий?

— Истории возвращаются. Я хорошо помню: Молдавия, переходя к Румынии, каждый раз скучала по России, а возвращаясь к России, все вспоминали, как же хорошо было с Румынией. И здесь то же самое. Раньше спрашивали не «как жизнь?», а «как снабжение?» В Одессе в 70-е были одни бобы и консервы. Я сыр привозила из Москвы. Но прошлое часто обволакивается романтической дымкой, многие сейчас говорят, что в советское время у них было все. Так и говорят в лицо друг другу: «У нас было все!»

— При этом у вас есть четкое отношение к сегодняшней революции на Украине?

— Да, и при этом я точно с майданом. При всей витиеватости моей биографии — я родилась в Румынии, много лет прожила в Одессе и снимала фильмы на русском языке.

— Вы любите русский язык? Любите Одессу?

— У меня много чувств к языку, к его народному и литературному началу. Когда уезжаю надолго, скучаю даже по мату — трогательно и привычно слышать мат. Часто говорю, что не люблю Одессу. Но вот, помню, однажды вернулась из какой-то поездки, села в такси, а таксист говорит: «Как же тебя муж-то одну отпускает, девонька?» А я смотрю в окно и думаю: «Одессочка моя, родненькая, грязненькая» — хорошо запомнилось. Говорят, узник любит свою темницу, больной — болезнь.

— Возникали ли у вас, русскоязычного автора, сложности с политикой украинизации?

— Я не владею литературным украинским языком, могу объясниться на базаре, но не больше. Ко мне и моим фильмам здесь всегда проявляли уважение. Но в какой-то момент началась украинизация кино; мне этот процесс был понятен, иначе и не могла состояться Украина. Да, я лично столкнулась со сложностями и могла бы сейчас высказывать сугубо личные претензии к Украине, но я этих претензий не имею. Я объективно смотрю на вещи, на то, что пережили люди в Киеве, почему вышли воевать против конкретного зла.

— Что именно толкало людей, восставших против Януковича и в его лице российской империи? Как бы вы объяснили это тем, кто не понимает?

— Я хорошо понимаю людей — их достали, их слишком долгое время гнобили и унижали. Украинцев, так же как и молдаван, в России считали дураками, анекдоты рассказывали об их глупости, а они улыбались — да, мы дураки. Пришел момент, народ решил восстать и изменить свою жизнь — они имели на это право. Я на стороне этого народа, мне понятно их стремление изменить систему.

— В России говорят: революцию в Киеве сделали радикалы.

— Это неправда. Я видела происходящее в прямом эфире, говорила с теми, кто был на майдане. Там был винегрет из самых разных людей — и радикалы там были, и интеллигенция, и деревенские люди — масса пришедшего в полное отчаяние народа. Они жили неделями на холоде, голодные и бедные люди. Они умирали за то, чтобы их перестали унижать. Я сочувствую им. Какое хамство — говорить с превосходством о людях.

— И что же теперь, война?

— Мне трудно поверить. Всегда думала, что Путин — умный человек. Но, как кто-то недавно написал, — должно быть, он испытывает фантомные боли по империи.

— Значит, еще одно вечное возвращение?

— Я никогда не верила в прогресс. Вот, кажется, выходим к свету — и тут случается оборотень и становится плохо, чаще всего хуже. Я тут на днях смотрела последний фильм Джармуша — он в нем очень многое сказал, как и я в своем последнем фильме сказала миру все что хотела. У Джармуша вампир всегда остается вампиром, даже если кровь пьет, не прокусывая, а покупая в лаборатории. Хотя в Москве раньше убивали. Мейерхольда замучили, убили, а теперь не убивают. Выходит, лучше стало, иногда прогресс случается. Но ведь по-прежнему сажают в тюрьму.

— Что вы говорите своим друзьям в Москве, не приемлющим украинскую революцию?

— Зомбированию можно противостоять, анализируя вещи самостоятельно. Я хорошо разбираюсь в монтаже. Российские каналы использовали часть кадра со снайпером, стреляющим в одну сторону, а украинские — с тем же снайпером, палящим в другую. Я видела кадр целиком: видно, как снайпер лежит и, постреляв в одну сторону, с неудобством поворачивается и стреляет в противоборствующую сторону.

— Возможен ли какой-то компромисс, как вы думаете?

— Отдать Крым — пусть успокоятся! Невозможно противостоять такой сильной армии. Но насколько же мне противны эти территориальные конфликты! Мне непонятно, кому из людей от искусства они могут нравиться, как можно поддерживать идею завоевания территорий.

Источник: www.colta.ru