«Я не жертва, я – морпех»: как психолог пережила плен и вернулась, чтобы спасать побратимов

Ключевые моменты:

• Анастасия Куринная служит в морской пехоте с 2014 года и работает военным психологом рядом с бойцами на фронте
• Во время обороны Мариуполя она получила тяжелое ранение и пережила плен в Оленовке и на территории РФ
• После обмена морпех прошла лечение и вернулась к службе в направлении психологической поддержки военных
• За мужество и службу офицер была награждена орденом «За мужество» III степени

История Анастасии Куринной — это не только личное свидетельство об обороне Мариуполя и российском плену, но и пример того, как в украинской армии меняется отношение к психологической поддержке бойцов. Сегодня психологическое сопровождение военнослужащих входит в систему морально-психологического обеспечения ВСУ, а вопросы реабилитации и адаптации освобожденных из плена защитников определены государственными программами поддержки ветеранов и военнопленных.

Материал подготовлен на основе рассказа офицера морской пехоты Анастасии Куринной, которая сейчас служит в составе 30-го корпуса морской пехоты ВМС ВСУ.

Из учителей – в морпехи

Она всегда встречает побратимов, которые возвращаются из плена. Из собственного опыта военнослужащая знает, насколько важно увидеть в первые минуты родные лица. Психолог бригады морской пехоты Анастасия Куринная — о любви к морской пехоте, плене и психологической поддержке в армии.

Начало войны в 2014 году совпало с окончанием университета на вполне традиционном для девушки факультете — педагогическом. Настя должна была учить первоклассников, но, параллельно получив и психологическое образование, в тот судьбоносный для страны год пошла… в армию.

– Я начинала службу в легендарной 36-й бригаде, которая из береговой обороны в 2015 году стала бригадой морской пехоты. И до сих пор уверена, что никогда и ни при каких обстоятельствах не сменила бы род войск. И дело даже не в том, что это действительно элитные войска, а в братстве, которого больше нигде не встретишь, – убеждена офицер.

С 2016 года она рядом со своими побратимами не только в пункте постоянной дислокации в тылу, но и на полигонах, полосах препятствий и в зоне выполнения боевых задач.

– Психолог в армии не должен сидеть в кабинете, заполняя бумаги и проводя тесты. Психолог должен быть там, где его личный состав. Моя работа — поддержать человека на фронте, понять, как военнослужащий реагирует на кризисные ситуации, и в случае проблем помочь, – рассказывает Настя. – Это очень важно, ведь во время боевой работы от психологической устойчивости часто зависит жизнь.

«Нам сообщили о плене в день рождения моей мамы»

Полномасштабное вторжение женщина встретила со своим подразделением под Мариуполем. Ее побратимы держали позиции до последнего, однако в конце февраля были вынуждены войти в сам город. Из-за постоянных обстрелов военные регулярно перемещались. Ребята пытались прорываться, а она просто делала свою работу. Почти сразу начались проблемы с питанием, медикаментами и оружием.

– В апреле нехватка самого необходимого стала критической, – вспоминает психолог. – У нас в бункерах были фантастические повара! Из ничего делали шедевры. Мы делились друг с другом, вот это наше, братское — отдавали тем, кому нужнее, раненым или тем, кто ходил на задания.

– Не записывайте пока, сейчас… – говорит Настя, пытаясь справиться с эмоциями, тем более что разговор приближался к еще более болезненным воспоминаниям.

Месяц с ранением в бункере и известие об эвакуации

– Это была авиация. В бункер попала ракета, и меня ранило, сильно. «Повезло», – подумала я, пока не увидела себя в зеркале. Лицо, зубы — всё было изуродовано, это страшно для женщины. Но позже, уже в плену, я поняла: ранение стало моим спасением, – рассказывает военнослужащая.

Морпехи переместились на «Азовсталь». Из-за ранения Настя уже не могла полноценно выполнять свои обязанности — теперь побратимы поддерживали ее. Было больно, страшно — спасали только друзья и надежда.

Временно исполняющий обязанности командира 36-й бригады 16 мая сделал объявление: по решению президента Украины с целью сохранения жизни начинается эвакуация военных.

– Так тогда звучало сообщение о будущем плене. Эмоции у всех были разные — от безысходности до радости, – вспоминает Настя. – На тот момент это была практически единственная возможность остаться в живых, однако мы понимали, что плен для морпеха может быть хуже смерти.

В тот день у моей мамы был день рождения и уникальная возможность ей позвонить. Но ее не было дома, я поговорила с отчимом и попросила передать привет. Мы не могли сказать, что идем в плен. Поэтому просто пыталась его успокоить и предупредила, что не знаю, когда удастся поговорить в следующий раз.

«28 женщин в шестиместной камере и травля собаками»

Ее вместе с другими женщинами отвезли в Оленовку. Украинских военнопленных держали в ужасных условиях. Женщинам было легче, хотя в камере вместо шести находились 28 сослуживиц. Мужчины, особенно в ДИЗО, страдали больше — там даже сесть не всегда было возможно, так и «сидели» — стоя.

Была Анастасия в Оленовке и во время теракта.

– Эти крики, просьбы о помощи… это было ужасно. Многие ребята погибли сразу, другие умерли от последствий ранений, ведь лечения практически не было.

Позже Настю перевезли в Россию, где условия содержания стали еще хуже: травля собаками, усилилось и психологическое давление.

– Они называли тюрьму «местом для перевоспитания», где нам «поставят мозги на место», – вспоминает Настя. – Нам нужно было не сломаться морально, поэтому договорились как можно меньше разговаривать с россиянами. Зато общение между собой увеличилось в разы: воспоминания о детстве, мечты о будущем.

Били всех: и женщин, и мужчин, кому-то доставалось меньше, кому-то больше. Некоторые из женщин прошли очень тяжелый путь.

– Вот тогда я поблагодарила судьбу за свое изуродованное взрывом лицо — мной, наверное, россияне брезговали, – продолжает вспоминать женщина.

Рожденная второй раз

– У каждого пленного свое представление о первом мгновении свободы. Когда нас куда-то повезли, мыслей об обмене не возникло. Ведь фраза «с вещами на выход» могла означать просто перевод в другое место содержания. Только когда мы вышли из машин и чего-то ждали — а ждали мы транспорт с российскими пленными — в голове промелькнула мысль: обмен! Морпехов приветствовал представитель Украины, и дальше по одному уже бывшие пленные направлялись к нашим автобусам.

– Знаете, навстречу нам шли те, кого Россия забирала. Они так разительно отличались от нас: упитанные, будто с курорта. Но их глаза не светились счастьем, а мы просто сияли. 17 октября для каждой из нас — второй день рождения. Это дата, когда у нас началась жизнь. Потому что плен — это просто существование, а не жизнь, – уверена Анастасия.

Дальше были лечение, реабилитация и возвращение к службе.

– Родные, конечно, после пережитого были против, – говорит Настя. – Я заверила семью, что теперь служба у меня будет не такой опасной. Им было тяжело, но они поддержали мой выбор.

«Я не люблю образ “жертвы”». Три года после плена

По словам Насти, вернуться из плена прежним невозможно. Такая вынужденная изоляция с пытками меняет всех: кого-то в худшую, кого-то в лучшую сторону. Это тяжело принять, но военнослужащему необходимо понимать, что плен — это этап его службы, не обязательный, но вероятный.

– Я изменилась после плена, теперь больше ценю простые моменты жизни, при любой возможности нахожу время для встреч с родными. Эти разговоры, объятия стали для меня намного важнее. Не так реагирую на трудности, потому что знаю, что такое настоящая тяжесть. Не люблю образ жертвы. Я получила опыт плена — для себя определяю это именно так. А еще при любой возможности напоминаю и украинцам, и миру о тех побратимах и посестрах, которые остаются в плену — мы обязаны вернуть им свободу. Не может быть никакой победы, пока наши защитники и защитницы находятся в российском аду.

Сейчас Анастасия Куринная продолжает службу по направлению психологической поддержки личного состава в составе 30-го корпуса морской пехоты ВМС ВСУ и очень любит то, чем занимается.

Психологическая подготовка, сопровождение, тестирование, восстановление после выполнения боевых задач — она осуществляет психологическую поддержку, охватывающую все этапы службы военнослужащих. Анастасия снова в строю, с родной морской пехотой.

Согласно Указу Президента Украины Анастасия Куринная была награждена орденом «За мужество» III степени.

Ранее мы рассказывали, как ветеран проверила «бесплатную» стоматологию в Одессе и пришлось ли платить за лечение зубов.

Читайте также: «Вижу даже, как зайчик куст двигает»: как морпехи в небе охотятся на врага.