Уже привычно, что в репортажах о резонансных преступлениях или исчезновениях людей звучат обязательные слова: в поисках участвует столько-то сотрудников полиции, солдат нацгвардии и — волонтёров. В недавних поисках 11-летней Дарьи Лукьяненко принимало участие свыше 500 человек, в том числе — десятки волонтёров из нескольких одесских поисковых групп.
К несчастью, эта история завершилась трагически, и в результате поисков было обнаружено тело убитого ребёнка. Но на счету добровольных поисковиков и множество спасённых, вовремя найденных людей. В основном — дети и пенсионеры.
Волонтёрское движение в Одессе, как и во всей стране, вышло на пик после 2014 года. Одним из направлений его стал поиск пропавших людей. В поисковые группы добровольно объединялись самые разные люди: бывшие сотрудники правоохранительных органов, ветераны АТО, спортсмены и просто неравнодушные горожане без всякой подготовки. Но выдержать напряжённый график поисков и постоянный стресс оказываются способны далеко не все. Многие такие группы распались, не просуществовав и месяца. Другие существуют уже несколько лет и регулярно помогают полиции.
Главный плюс такой волонтёрской помощи — дополнительные человеческие ресурсы. Несколько десятков добровольных помощников способны «прочесать» внушительные территории и опросить множество людей.
При этом до сих пор остаётся большим вопросом реальный вклад волонтёров в поиск пропавших. Стремление помочь всегда похвально, но не переоценивают ли эти люди свою помощь? Способны ли они, без всякой подготовки, взять на себя функции полиции, а тем более — заменить её? И не приносит ли временами вмешательство добровольцев больше вреда, чем пользы?
Основатель и лидер известной поисковой организации «Лучшие люди Одессы» Сергей Крайм считает, что волонтёрская работа по поиску людей должна строго координироваться с правоохранителями.
— Некоторые сперва обращаются к нам. Но мы всегда советуем первым делом писать заявление в полицию, — поясняет Сергей. — Я без полиции искать не буду!
И на то есть много причин…
Волонтёры из группы «Лучшие люди Одессы» принимали активное участие в недельных поисках погибшей Даши Лукьяненко. Они опрашивали соседей, осматривали дворы, «прочёсывали» овраги и лесопосадки. При этом руководитель группы Сергей Крайм признает: уже на вторые сутки было ясно, что ищут не живую девочку, а тело, и возможного убийцу. Ведь «Лучшие люди Одессы» существуют уже почти два года, и опыт накоплен немалый.
Как всё начиналось? Два года назад, в сентябре 2017-го, небезразличные одесситы объединились для поиска мальчика Даниила и его дедушки. Волонтеры помогли найти пропавших, и к ним стали обращаться за помощью другие люди, ищущие родных. Тогда и была основана поисковая группа «Лучшие люди Одессы».
За прошедшие годы волонтёры группы успели проехать и пройти сотни километров в поисках пропавших, опросить тысячи возможных свидетелей. Но в таких ситуациях главное — не усилие, а результат.
Сергей Крайм с гордостью объясняет, что на счету группы многие десятки найденных людей. В том числе — самостоятельно, а не только в команде с полицией.
Обратиться за помощью в группу может каждый, ведь пропадают самые разные люди. Но есть общая статистика поисков: в большинстве случаев это дети или люди преклонного возраста.
— Счёт при поиске ребёнка идёт на минуты, это самое страшное, — признаётся Сергей. — Поэтому по всем пропавшим звоним по райотделам и спрашиваем: «помощь нужна?». Если да, то немедленно подключаемся. Конечно, бывает и наоборот. Недавно звонят нам из райотдела: «помогите найти девушку». А она уже три раза сбегала из дома, мы это знаем. Привозим обратно, а она опять убегает. Получается, что тратим время, бензин, нервы — а всё зря. В общем, по десять раз одного и того же подростка стараемся не искать, тут уже надо в семье решать проблему.
У стариков своя беда — дезориентация, деменция, потеря памяти.
— У бабушек-дедушек весной и осенью сезонное обострение, — поясняет Сергей. — В это время у нас по 2-3 ухода в день. Бегаем, ищем… Да и у детей больше побегов с весны, когда тепло.
Работа поисковиков сложная, кропотливая, требующая сил и терпения. С одной стороны — расклеивают листовки, опрашивают людей, прочёсывают город по квадратам, дают оповещения в соцсетях. С другой — отправляются по сигналу на ночные выезды, часто за город или в неблагополучные районы. При этом тщательно накапливают информацию и опыт, которые пригодятся в будущих поисках.
— Например, мы уже точно знаем: если за 48 часов не нашлось информации по человеку, то либо он не в этом городе, либо он мёртв, — говорит Сергей. — Проверено опытом.
Сергей — не только активный волонтёр, но и бывший оперативный сотрудник уголовного розыска. Поэтому авторитетно заявляет: волонтёры не могут заменить полицию.
— Бывает, что к нам приходят раньше, чем к полицейским. Но тут без вариантов! Если пропал ребёнок — первым делом пишите заявление в полицию. Не повторяйте ерунду про «должно пройти трое суток», такого нет ни в одном законе. По поводу пропажи ребёнка сразу возбуждается уголовное дело по статье 115 УК («Умышленное убийство»). Потому что под эту статью можно уже организовывать любые спецмероприятия.
Да и в целом у полиции больше доступа к данным, к электронным базам, больше возможностей. Волонтёры же берут количеством и личной вовлечённостью. Солдат нацгвардии при поисках отрабатывает дежурство, а доброволец искренне работает на пределе сил.
— Бывает, что полиция сама говорит нам: пройдите за этими нацгвардейцами ещё раз, а то они просто ворон считают… — признаётся Сергей. — Но и внутри группы важна координация. Если кто из наших филонит, тоже проходим территорию за ними повторно.
Есть свои нюансы и при опросе свидетелей. Кто-то охотнее говорит с сотрудниками полиции, кто-то открывается только гражданским волонтёрам.
— Мы всегда сначала проверим, нет ли информации о пропавшем в полиции. Полиция может подсказать: не ищите, мы уже выяснили, что девушка у жениха подружки. Или, наоборот, кто-то больше открывается нам, и мы сообщаем в полицию, а они говорят: о, а от нас это скрыли!
Эмоциональная вовлечённость волонтёров-поисковиков может стать не только сильной стороной, но и большой проблемой. Сильные эмоции в ходе поиска нужно сдерживать, думать головой.
— Вот, например, одна из волонтёрок в Ивановке кричала отцу Даши Лукьяненко: «Вы застраховали дочь и сами убили ее! Где тело?!». Вот так ей показалось. И так, конечно, делать ни в коем случае нельзя!
В той же Ивановке полицейские временами предупреждали волонтёров: стоп, тут больше не расспрашивайте, можете навредить следствию, сказать лишнее. Но далеко не у всех хватало терпения.
Другая сложная проблема — общение с родственниками, для которых нет хороших новостей. — Был случай, когда люди искали родственника, а он нашёлся уже умершим, — рассказывает Сергей. — И мы тогда ломали голову, как их подготовить, как сказать. Нельзя же просто: «умер ваш дед, до свиданья!», это не по-человечески.
Вредят временами и люди, которые путаются в показаниях, сбивают с толку.
— Особенно бездомные часто мешают. По центру города идёшь, ищешь малолетнего, показываешь фото бездомному, он говорит — да, видел! А на самом деле этого ребёнка даже близко там не было, он с утра у бабушки в деревне. Так что фильтровать это всё приходится тщательно.
На вопрос «чем помочь группе?» Сергей отвечает просто:
— Финансовой помощи не просим. Побольше бы адекватных людей-волонтёров, человечных и здравомыслящих! Этого всегда не хватает.
Официально полиция всегда благодарна волонтёрам за помощь. Но анонимно наши источники в правоохранительных органах рисуют не всегда радужную картину.
— С одной стороны, нам нужны люди из поисковых отрядов, глупо отказываться от помощи, и добровольцы по сути делают очень благое дело: помогают прочесывать местность, осматривать строения и т.д.
Но бывает, что волонтёры мешают. Например, без каких-либо профессиональных навыков опрашивают людей, передают информацию без указания, от кого они ее получили (слухи). Потом эту информацию, которая не представляет никакого оперативного интереса, передают нам, и хочешь-не хочешь, но мы должны ее проверять, тратить время. Потом выясняется, что информация получена от экстрасенса или гадалки, а нам сразу об этом не сказали.
Некоторые из волонтёров, неизбежно находясь рядом с нами, слышат разную информацию, в том числе и непроверенную или оперативную, которую потом публикуют в сети или «сливают» в СМИ. Понятно, что это может негативно повлиять на ход расследования. Кстати, некоторые «поисковики» вообще вызывают вопросы в их адекватности, а о других есть информация по поводу их небескорыстности…
В группе «Лучшие люди Одессы» в Фейсбуке — более 4 тысяч человек. Ещё недавно их было всего две тысячи с небольшим. Но после поисков в Ивановке, имевших широкий резонанс, группа выросла вдвое. При этом в обычных поисках участвует в среднем 5-7 волонтёров, на случаи вроде поисков Даши собирается 50-70 человек.
Как ни странно, 90% людей в группе — женщины. В среднем — 30-40 лет.
— Все с семьями, со своими детьми. Им детей жалко, да и бабушки-дедушки для них те же дети. При этом достаток обычно средний и ниже среднего, люди в основном небогатые. Спонсоров у нас нет, машины, топливо — всё своё. Есть в группе даже девочки-переселенцы с Донбасса, помогают посильно: посты в Фейсбуке, отвечают на комментарии, ориентируют по картам.
Не все родные волонтёров-поисковиков рады такому «хобби». Иногда домашние ворчат по поводу частых отлучек, но отношение сильно зависит от ситуации.
— Если пропал маленький ребёнок — надо искать. И в семьях тогда никто не возмущается, у всех свои дети, все понимают.
В группе из активных 50 человек, где 45 — женщины, не обходится без конфликтов и обид. Бывает всякое. И руководить таким коллективом сложно, ведь это не оперативники, подчиняющиеся приказу. Когда люди работают за доброе слово, надо уметь им это слово вовремя сказать.
— Я уже всех изучил, знаю — кому и как лучше сказать, — смеётся Сергей. — А то, бывало, напишешь в группе: «Хватит уже быть диванными слушателями, включаемся в работу!». И раз — несколько человек обиделось, удалилось. Пишу — что случилось? А мне в ответ: «нет, ну ты так жёстко, а у нас семья-дети-дела, ты же знаешь…». Ладно, говорю, я же не в обиду и не тебе лично — давай обратно! И возвращаются.
«Лучших людей Одессы» объединяет уверенность: главное — ощущение общего важного дела, возможность помочь людям. А это то, чего не купишь ни за какие деньги. И однажды найдя такое дело, от него уже не отказываются.
Попросить о помощи или предложить свою помощь
можно в группе «Лучшие люди Одессы» в Фейсбуке
или по телефону 067-482-77-00 (Сергей Крайм).
Фото: скрин с ФБ-страницы «Лучшие люди Одессы»
Завтра, в воскресенье, 6 апреля 2025 года, в Одессе на территории парка Перемоги запланировано проведение… Read More
Сегодня, в субботу, 5 апреля 2025 года, начались 1137-е сутки с начала полномасштабной войны в… Read More
5 апреля 1710 года под городком Тягин на казацкой раде старшины единогласно избирают Пилипа Орлика… Read More
На фронте погиб мастер спорта, действительный член альпинистского клуба «Одесса» Тарас Цушко. Ему было всего… Read More
У фонтана в Городском саду фотографируются. Обычная картина. А еще люди фотографируют и сам фонтан.… Read More
В 2025 году одесские учителя начнут получать дополнительные муниципальные выплаты. Сумма поддержки составит от 1… Read More
View Comments
Главный плюс одесской волонтёрской помощи в деле Даши явилось то, что в отличие от полиции, они ЗНАЛИ, что надо искать мертвое тело и для этого нужна собака, натренированная на трупный запах ...
А полиция "не знала", несмотря на наличие у них инструкции на этот счет. Потому полиция продолжала бесплодные МНОГОДНЕВНЫЕ поиски живого ребенка с собакой, натренированной на запахи живого.
В результате: помогла собака волонтеров на трупный запах, а не полиции ...
И опрос волонтеров, а не полиции выявил, что родители убийцы могли принимать участие в сокрытии трупа и отмывании места преступления. (об этом было в "Касается каждого")