Интервью на операционном столе с медсестрой, работающей в хирургии более пятидесяти лет

Операция меня ожидала несложная, но знаете, как чувствует себя человек, который должен лечь на операционный стол? Да, он начинает мысленно писать завещание.

И вот в самом красивом платье (надела его для храбрости, но не помогло) я стою в полумраке коридора больницы — ожидаю, когда дежурная медсестра определит для меня койко-место. Дрожу, как осиновый лист.

— Не волнуйтесь!» — вдруг кто-то гладит меня по плечу с нежностью кошачьей лапки. Между белой шапочкой и марлевой повязкой, закрывающей лицо, блестят ярко-голубые глаза.

— Все будет хорошо!» — говорит белый ангел, и я его узнаю по росту — не больше метра пятидесяти.

— Софья Спиридоновна? Это вы?

— Разве изменилась?

— Нет. Но неужели вы до сих пор работаете?

За маской раздался по-девичьи звонкий смех.

Лежа на операционном столе, я наблюдала, как хирургическая сестра готовила необходимое для операции.

— Софья Спиридоновна, мы виделись с вами лет двадцать назад, тогда вам было пятьдесят. Я это запомнила, потому что удивилась: вы работали в операционной без очков.

— А я и сейчас, в свои семьдесят, без очков работаю. Наверное, в маму пошла: она до преклонных лет вдевала нитку в иглу без очков.

К приходу хирурга в операционной все было готово: пациентка, то есть я, была спокойна как удав. Меня больше не бросало в холодный пот от вида пинцетов, ножниц, крючков, зажимов и прочего инструментария, — ведь мой ангел-хранитель был рядом. Более того, я так освоилась, что заявила о намерении по ходу дела взять интервью — ведь наркоз будет местный.

— Вы у Софьи Спиридоновны возьмите интервью: она нас всех в хирурги вывела! — ответил врач, которого сестра одевала в стерильное. — Свою первую в жизни операцию я сделал под ее руководством. Солнышко, ты же не будешь этот факт отрицать?

— Да, я хорошо помню вашу первую операцию, — ответила медсестра, подавая хирургу скальпель.

— А дело было вот как. В те годы в Ренийском районе хирургов было много, я долго вел прием в амбулатории. Мне было уже около сорока лет, когда появилось место в хирургическом отделении. Сначала ассистировал другим врачам. Но ведь надо когда-то начинать самому. И вот заведующий отделением мне говорит: «Там Сонечка все приготовила — начинайте операцию, а я подойду».

— А мне он в тот день сказал: «Сегодня у нашего коллеги первая самостоятельная операция, Солнышко, возьмите его в оборот!», — добавила медсестра.

— Но об этом «заговоре» я не знал, — продолжал врач, — Захожу в операционную, пациент уже подготовлен, а старшего коллеги все нет. И тут Соня говорит: «Вы же знаете, что делать, — начинайте!». И мы начали. Операция длилась около часа. Соня всю дорогу меня подбадривала: «Все идет по плану. Все хорошо!». Вообще роль хирургической сестры очень важна. Бывают операции сложные, начинаешь нервничать, порой и выразишься нецензурно. А наша Сонечка умеет найти такие слова, что вся бригада успокаивается.

— И как же прошла ваша первая операция, доктор?

— Благополучно. Хотя вспотел я весь. Иду в кабинет — еле на ногах держусь. Там сидит заведующий — полная пепельница окурков, настолько он переживал за меня. «Понимаешь, — говорит, — пока сам не сделаешь операцию, будешь в ассистентах ходить». Я упал в кресло: «Дайте и мне сигарету», хотя никогда в жизни не курил. Ну что, Солнышко, все чисто?

— Чисто.

— Тогда шьем.

Я и не заметила, как операция завершилась — а история была у меня «в кармане».

* * *

Вскоре я вспомнила рассказ о медицинской сестре, которая «всех в хирурги вывела». И предложила членам комиссии вручить титул «Человек года» Софье Спиридоновне Власовой, которая работает в хирургии более пятидесяти лет — с тех пор, как ее приметил и назначил себе в помощницы легендарный в Придунавье хирург Михаил Романов, имя которого носит одна из улиц Рени.

Предложение было поддержано единогласно — и «маленький человек» большого значения Софья Власова стала «Человеком года». 

Торжественный момент вручения награды зал встретил бурными аплодисментами — с любовью и уважением.