Новые афиши, новые лица, новые имена: в одесском Украинском театре состоялась премьера известной пьесы польского драматурга (фото)

Эта история началась более шестидесяти лет назад, когда в 1958 году молодой, но уже довольно известный польский журналист и писатель Славомир Мрожек посетил Одессу. Именно тут, по его собственным воспоминаниям, сам того не зная, он начал свой путь к свободе, а значит и к одной из самых значимых своих пьес “Эмигранты”:

“В течение двух недель я словно пребывал в лихорадке, — вспоминает Мрожек в своей книге “Валтасар. Автобиография” — а в Одессе, на знаменитой лестнице, испытал левитацию. Ощущение простора, свободы и неограниченных возможностей охватило меня с необычайной силой. Я вдруг вспомнил, что еще молод и все у меня впереди. Кто бы подумал, что мое бегство на Запад семь лет спустя началось на Востоке.”

Позже Мрожек имел возможность путешествовать и даже жить на Западе, но после того, как он высказался с осуждением событий 1968 года в Чехословакии, его творчество было запрещено во всех странах соцлагеря, а сам писатель был лишен возможности жить на родине. Лишь в конце восьмидесятых его имя вернулось на театральные афиши Польши и постсоветского пространства. В это время, в Европе он уже добился признания и стал классиком.

Спектакли по пьесам Мрожека до сих пор не так часто можно увидеть на сценах одесских театров. Лишь в “Театре на Чайной” уже несколько сезонов идет абсурдистская комедия “Стриптиз”. То, что поставили в одесском Украинском театре – полная противоположность “Стриптизу”. “Эмигранты” – абсолютная драма, в той или иной степени близкая, практически каждой одесской семье.

В современном украинском театре пьесы Мрожека востребованы режиссерами прежде всего как поле для эксперимента. Они отмечают, что “Эмигранты” дают и им и актерам богатый материал для самовыражения — интонационного, речевого, психологического. Для молодого режиссера из Киева Дмитрия Демкова эта пьеса также стала экспериментом. Помимо постановки он осуществил еще и авторскую инсценировку и собственный перевод пьесы.

“Этот спектакль про эмиграцию, но про эмиграцию внутреннюю. Про ментальные ловушки в которые мы попадаем и начинаем себя самоуничтожать. Мы забываем о себе неповторимых, индивидуальных” – говорит Дмитрий Демков.

На сцене – всего двое актеров и все внимание приковано лишь к ним. Сама сцена тут очень условное понятие, а действие начинается не после третьего звонка, а с приходом в зал первого зрителя, который попадает в подвал, где обитают герои. Спектакль идет в пространстве “Сцена 38”, где актеры находятся настолько близко к зрителю, что невооруженным взглядом можно детально разглядеть не только мимику, но и то, как стекают капельки пота по их вискам, расслышать не только шепот, но даже их пульс, рассмотреть дырочки и пятна на одежде, а еще почувствовать запахи бедности – смесь “ароматов” самых дешевых собачьих консервов и тушенки с алкоголем. Кстати, в том, что коньяк не бутафорский, а настоящий, сможет убедиться любой зритель. В этой атмосфере герои пьесы не радостно встречают Новый год. И вроде есть планы, есть цели и мечты, есть то, что держит на плаву. Но что то идет не так. Сталкиваются два разных мира, две жизненные философии и то, что это плохо закончится понятно уже из самой афиши на которой написано “трагедия абсурда”.

Несколько слов об актерах. В пьесе два действующих лица — ХХ и АА. Их сыграли молодые ребята, выпускники Киевского национального университета театра, кино и телевидения Давид Дудудчава и Павел Примак. Им по 22 года и они вместе прошли конкурс в труппу Украинского театра. И для каждого из них эта работа стала той “первой главной ролью”.

Спектакль вышел сложным несмотря на лаконичные режиссерские решения. Единственный сильный визуальный спецэффект — стробоскоп, работу которого люди, страдающие нервными расстройствами, беременные женщины и особо впечатлительные натуры могут плохо перенести. Ну а все остальные могут увидеть спектакль 9 декабря.

Фото: Иван Страхов, пресс-служба театра