Священники УПЦ (МП) тайно поддерживали одесских активистов на Майдане, — Портников

Священник Украинской православной церкви Московского патриархата приходил, чтобы ободрить мерзнувших на Майдане прихожан, приехавших с востока и юга страны — Днепропетровска, Одессы, Донецка, Симферополя. Об этом сегодня после смерти митрополита Владимира вспоминает украинский журналист Виталий Портников.

"Черная орда "Беркута" неумолимо надвигалась на свет зимнего Майдана, текла рекой по Институтской, просачивалась к Дому профсоюзов… Казалось, еще несколько минут – и все будет окончено, тьма поглотит все еще светящуюся площадь и задавит последний порыв к свободе… И в это мгновение мы услышали церковный набат. Это без устали звонили колокола церквей Михайловского Золотоверхого монастыря Украинской православной церкви Киевского патриархата – и, будто бы откликаясь на их призыв, к площади со всех еще не перекрытых улиц центра украинской столицы потянулись первые, пока несмелые ручейки горожан, к рассвету превратившиеся в настоящее море и рассеявшие черный морок у границ Майдана.

В момент, когда забили колокола, я неожиданно услышал рядом с собой тихую молитву. Оглянулся. Молился человек, с которым я познакомился теми днями, – священник Украинской православной церкви Московского патриархата, он приходил сюда сам – но, как говорил, с Божьего благословения, – чтобы ободрить мерзнувших на Майдане прихожан, приехавших с востока и юга страны, из Днепропетровска, Одессы, Донецка, Симферополя… Взгляд священника был устремлен не к Майдану, а ввысь, к меркнущим во тьме золотым куполам

– Чудо – сказал он мне, – Чудо Господне.

И в этот момент, в этот самый важный момент для будущего Украины, перед моими глазами возникли лица двух старцев – патриарха Филарета и митрополита Владимира. Возникли всего на миг – в тот момент было не до долгих размышлений. Но я знал, что пастыри не спят. Я видел перед собой ясный и жесткий взгляд патриарха, видел его решительно выпрямившуюся фигуру, застывшую у окна. И видел беззвучно плачущего митрополита, всем сердцем своим стремящегося к колоколам такого чужого и такого своего монастыря и знающего, что колокола его церкви молчат…

Я вспомнил об этой сцене, узнав о кончине митрополита. Возможно, на протяжении нескольких столетий более трагической и сложной фигуры в церковной истории еще не было: на долю простого украинского парня, ставшего священником и митрополитом Русской православной церкви, выпала мука, сравнимая с терзаниями патриарха Никона. Я бы даже сказал – терзания патриарха Никона догнали митрополита Владимира и стали крестом, который он несколько десятилетий нес на свою Голгофу…

Все же прав он был в духовном подвиге своем и в вере своей. Мир этот – не во славу Антихриста, но во славу Божью. И потомки скажут: патриарх Филарет создал нам церковь в земле нашей, а митрополит Владимир создал церковь в душе своей. И остановили зло на подступах к рубежам нашим и сердцам нашим, потому что тихая молитва останавливает зло не хуже набата. Я знаю, что митрополит Владимир молился всякий раз, когда патриарх Филарет бил в колокола.

Источник: Радио Свобода