Уехать нельзя, или почему одесситы уезжают

В какой-то момент я начала делить людей на тех, кто может уехать и кто наверняка останется. Потому что с теми, кто может уехать, говорить всерьез было не о чем. Все, за что болит сердце здесь, уже завтра перестанет быть головной больной для уехавших. Если город и страна воспринимаются как заведение, из которого в любой момент можно встать и выйти, чтобы переместиться в более комфортное, то о чем тут говорить?

За кафе не сражаются. За него не чувствуют ответственности и стыда. За кафе не болеют. Не борются за сохранению меню. За кафе не стоят насмерть. Стул в кафе не передают торжественно детям: вот, сынок, теперь ты унаследуешь мое место завсегдатая!

А мне никогда не хотелось жить в своей стране на правах посетителя с правом уйти. Своя страна — это место, в котором родишься и умираешь. Наверное, ее можно сменить, если вы совсем уж не совпадаете во взглядах. Если от этого зависит спасение жизни детей или родителей. Но с пониманием того, что ты меняешь страну, в которой родился, на страну, в которой умрешь. Слабый размен, как бы ни были хороши условия. Слабый.

Поэтому в какой-то момент я начала делить людей на тех, кто может уехать и кто наверняка останется. С теми, кто наверняка останется, мы тоже сходились далеко не во всем. Но я слушала их, притиралась, пыталась договариваться, потому что мы-то — останемся здесь. А значит договариваться друг с другом — надо.

Но потом одни мои принципиальные друзья начали уезжать один за другим. Потому что коммерческое предложение за границей оказалось слишком уж выгодным, а в этом нашем кафе давно уж не кормят горячим… А потом выяснилось, что другие не уезжают только потому, что не могут позволить себе посещение более дорогих заведений. А потом третьи заявили, что теперь у нас тут не кафе, а казино с блэкджеком и шлюхами.

— Будешь шлюхой? — весело спрашивают четвертые. — Сейчас это в тренде! Айда!

Нет, не буду. Но я и никуда не денусь из этого города, из этой страны. Поэтому каждый позорный шаг, каждое постыдное высказывание, каждый идиотский закон, каждое хамское нововведение режут по-живому. Потому что я-то отсюда — никуда не денусь.

И сегодня мне явно не хватает легкости бытия и веселой иронической мудрости в реакциях на происходящее. Украина, Одесса — это мой передовой боевой рубеж. И он же — последний. Отступать мне некуда. Двигаться можно только вперед.

Я бы написала тут «Слава Украине», если бы эти слова не были захватаны таким количеством грязных политических рук. Да и не в «славе» тут дело. Просто, в конечном итоге, у всех нас есть только мы — и слова, за которые мы готовы отвечать. Сегодня мне безумно хочется найти для одесситов слова надежды, теплого ободрения и поддержки. Но пока не выходит.

Так что просто — спасибо вам, дорогие остающиеся-здесь-не-смотря-ни-на-что!